ФорумКалендарьЧаВоПоискПользователиГруппыРегистрацияВход

Поделиться | 
 

 Полезная информация для авторов / фикрайтеров

Предыдущая тема Следующая тема Перейти вниз 
На страницу : Предыдущий  1, 2, 3, 4  Следующий
АвторСообщение
Angalania
Модератор
Модератор
avatar

Сообщения : 401
Благодарности : 815
Мастерство : 330
Дата регистрации : 2014-09-07
Откуда : Оттуда. С Северо-Востока

СообщениеТема: Полезная информация для авторов / фикрайтеров   Ср Сен 10, 2014 8:50 pm

Первое сообщение в теме :



Полезная информация для авторов / фикрайтеров

_________________
У истории со счастливым концом нет шансов стать легендой
- Кто знает... Для меня это тоже остается загадкой.
- Загадкой? Разве не тебе решать?
- Ничто не предрешено, пока я не возьму кисть и не коснусь ею бумаги. Мне и самой неизвестно, пока не начинаю писать...
"Так вот как история развернется..."
Мурасаки Сикибу - "Тысячелетняя любовь: Повесть о блистательном принце Генджи".




Последний раз редактировалось: Angalania (Вт Окт 21, 2014 9:48 am), всего редактировалось 2 раз(а)
Вернуться к началу Перейти вниз
Посмотреть профиль http://zazerkalie-mirfantaz.forumei.com/

АвторСообщение
Angalania
Модератор
Модератор
avatar

Сообщения : 401
Благодарности : 815
Мастерство : 330
Дата регистрации : 2014-09-07
Откуда : Оттуда. С Северо-Востока

СообщениеТема: Re: Полезная информация для авторов / фикрайтеров   Пт Окт 31, 2014 9:21 am

Советы начинающему фантасту


1 Постарайся взять какое-нибудь известное название и переделать его, заменив одно-два слова. Авось читатель решит, что это старый автор написал продолжение, и радостно углубится в чтение твоего шедевра "Понедельник начинается во вторник", "Трое в лодке не считая вампира", "Трудно быть Чертом", "Полет над гнездом зверюшки".

2 Добавь пафоса и громких слов, оперируй категориями вселенского масштаба, используй слова типа Вечность, Бесконечность, Зло, Тьма. "Император Зла", "Властелин Всего", "Правитель Вечности".

3 Постарайся использовать обиходные символы. Их не так уж много: Меч, Дракон, Клинок, Старая Таверна, Галактика, Звезда, Властелин, Владыка, Кровь, Любовь, Замок, Хранители, Бойцы. Умело комбинируя их, можно сочинить немало оригинальных названий: "Клинок Дракона", "Замок Меча", "Властелин Старой Таверны", "Меч Дракона", "Бойцы Галактики", "Меч Любви", "Хранители Клинков", "Клинок Дракона"... Кстати, не пугайся, если окажется, что книг с таким названием существует уже изрядно - читателей все равно больше.

4 Остерегайся скромных названий! Никто не купит книгу со скучным названием типа "Малыш" или "Старый корабль". Чем ярче название, тем скорее читатель обратит внимание. "Бегущие по кишкам", "Сперма на бластере" - согласись, неплохо?

5 Сразу дай читателю понять, что его ждет встреча с Невероятным. Для этого используй фразы-парадоксы. Ни что так не ценится в названии бестселлера, как парадокс. Это очень просто, берешь слово (например "завтра") и находишь к нему противоположность ("вчера"), вот уже готово прекрасное название: "Завтра наступит вчера". Также очень неплохо звучит: "Конец бесконечности", "Умереть чтобы жить", "Узник свободы", "Полдень космической ночи", "Крылатое бескрылье", "Живые мертвецы". Расчет простой - читатель сразу попытается осознать как такое может быть, но решить головоломку ему не удастся. Тогда заинтригованный читатель поймет, что автор не дурак, а крутой философский пацан, книгу надо обязательно купить и разобраться в чем дело.

6 Противоположный подход - постарайся в названии как можно более подробно рассказать о чем книга и хорошенько обрисовать сюжет - читатель должен знать что покупает. "Низвержение Властелина Тьмы", "На край Галактики за Магическим Талисманом", "Нашествие вампиров в Китеж-граде или как боец Драконьего Клинка спас дочь Властелина Таверны и весь Китеж-град тоже потом спас в третьей части".

7 Если не хватает слов - не стесняйся придумывать новые или использовать красивые непонятные. Помни: чем умнее слова - тем больше уважение читателя. "Суспензитория макролеумов", "Клиренс Владычицы Ихтыма", "Стылогор царитель живорусов".

8 Неплохо назвать книгу каким-нибудь одним, но очень умным словом. К сюжету оно не должно иметь отношения, упоминаться тоже не должно - пусть читатель в полной мере убедится в собственном скудоумии и станет время от времени перечитывать книгу в поисках скрытого философского смысла. Где найти такое слово? Полистайте кандидатские по физике и медицине - слово должно быть таким ядреным, чтоб читатель не то что вспомнить, выговорить не мог: "Преморбид", "Лактация", "Абсорбент", "Промискуитет", "Метеоризм".

9 Слово "Хроники" или "Мир" - готовая первая половина названия. Эти магические слова парализуют волю определенного рода читателей и заставляют купить любую книгу, не заглядывая внутрь. Тут даже примеры не нужны - просто допиши к слову "Хроники" или "Мир" любое другое слово или буквосочетание и восхищайся результатом. Также можно использовать "Хранители" и "Клинки", но это чуть менее эффективно.

10 Постарайся чтобы название твоей книги произносилось как заявление с двадцатью восклицательными знаками, а когда утихнет эхо, ни у кого уже не нашлось слов чтобы что-то добавить или прибавить. Это нелегко, но надо искать, пытаться. "Убить чтобы Любить!!!", "Поступь Человека!!!", "Ничто не сбудется Всегда!!!"

Ну а для тех, кому вышеописанные советы показались чересчур сложными, предлагается ряд совсем уже простых шаблонов для конструирования вполне удачных названий:

"свершение - чего-нибудь" ("Покорение Абракадабра", "Обуздание Колдуна", "Написание Мегабайта")

"сделать - чего-нибудь" ("Полюбить Дракона", "Забыть Имя", "Убить Тень", "Сдать Романчик", "Получить Гонорарчик")

"пацаны - чьи-то" ("Демоны Подземелья", "Вуглускры Черной Долины", "Гении книжных полок")

"уделанные - особым образом" ("Обреченные выжить", "Скованные Чародеем", "Упомянутые Случайно", "Оскорбленные Совпадением")

"фамилия - должность" ("Итыр ученик корчмаря", "Гарднерелла колдунья Любви", "Вася Пупкин лауреат Тускона-2002")

"знамением - кого-то" ("Под флагом Овцелопа", "Именем Волка", "Предисловием Мэтра")

"такое и сякое" ("Демиург и Савраска", "Кадум и Меч Пустоты", "Акакий и Гуаноид", "Гений- Сказочник и Сука-Корректор")

"дата - чья-то" ("Час Исполина", "Год Недопеска", "Месяц Продаж")

"деятель - фиговин" ("Победитель Бадмин-Тона", "Заклинатель Скелетов", "Сочинитель Ботвы")

"фиговина - деятеля" ("Талисман Владыки Аммиака", "Поступь Скотозавра", "Фекалоид академика Маньякова", "Дебют Собутыльника", "Член Союза Писателей")

"прилагательное - существительное" ("Изумрудные Врата", "Сокровенный Дар", "Твердый Переплет", "Раскрученная Серия")

"существительное - прилагательное" ("Дар Сокровенный", "Идеи Стандартные", "Фантазеры Хреновы")


Леонид Каганов

_________________
У истории со счастливым концом нет шансов стать легендой
- Кто знает... Для меня это тоже остается загадкой.
- Загадкой? Разве не тебе решать?
- Ничто не предрешено, пока я не возьму кисть и не коснусь ею бумаги. Мне и самой неизвестно, пока не начинаю писать...
"Так вот как история развернется..."
Мурасаки Сикибу - "Тысячелетняя любовь: Повесть о блистательном принце Генджи".


Вернуться к началу Перейти вниз
Посмотреть профиль http://zazerkalie-mirfantaz.forumei.com/
Angalania
Модератор
Модератор
avatar

Сообщения : 401
Благодарности : 815
Мастерство : 330
Дата регистрации : 2014-09-07
Откуда : Оттуда. С Северо-Востока

СообщениеТема: Re: Полезная информация для авторов / фикрайтеров   Пт Окт 31, 2014 9:30 am

Литературные штампы в фантастике

Экзамен для тех, кто пишет в жанре фэнтези


Такое чувство, что, после как Дж. Р. Р. Толкиен и Льюис создали миры Средиземья и Нарнии, каждый уличный пустомеля решил, будто может создать собственное, великое и оригинальное произведение в жанре фэнтези.

Беда только в том, что все эти "великие и оригинальные" творения на деле оказываются жалким подражанием. Честно скажем, нас от них уже настолько тошнит, что мы создали этот список кратких комментариев, который может быть служить для проведения экзаменов. Мы полагаем, что, если вам приспичило написать фэнтезийный роман, вначале следует пройти этот экзамен. Даже один единственный ответ "да" на любой из наших вопросов означает провал, и вы можете сразу отказываться от своей "перспективной" затеи.

ЭКЗАМЕН

1. На первых 50 страницах вашего произведения ничего важного не происходит?

2. Ваш главный герой - выходец из деревни, но родители его неизвестны?

3. Главный герой - наследник трона, но сам про это не подозревает?

4. Ваше творение повествует о молодом герое, который взрослеет, обретает невероятные способности и, наконец, побеждает супер-пупер плохого дядьку?

5. В вашем произведении рассказывается о походе на край света за древним артефактом, который спасет мир?

6. А как насчет того, кто способен этот самый мир погубить?

7. Сюжет вашей книги закручен вокруг древнего пророчества об Избранном, который спасет мир, а с ним и всех остальных, возглавив Силы Добра?

8. Есть в вашем произведении хоть один персонаж, существующий исключительно для того, чтобы неожиданно появляться и снабжать персонажей информацией?

9. Один из ваших персонажей на самом деле замаскировавшийся бог?

10. Главный, злобный, супер-пупер плохой дядька в тайне является отцом главного героя?

11. Вашим миром правит добродушный король, которого водит за нос злобный колдун?

12. Фраза "забывчивый маг" описывает хотя бы одного из персонажей вашего романа?

13. А как насчет "могучего, но туповатого и добродушного воителя"?

14. А нет ли там "мудрого, загадочного волшебника, отказывающегося полностью посвятить персонажей в план действий в виду каких-то собственных, загадочных причин"?

15. Женщины в вашем произведении проводят уйму времени в тревогах о своем внешнем облике, особенно когда рядом появляется мужчина?

16. Хотя бы одна женщина введена в роман только затем, чтобы ее вначале похитили, а потом спасали?

17. Хотя бы одна женщина существует в тексте только для того, чтобы представлять идеалы феминизма?

18. Подходят ли хоть к одной женщине в книге слова: "неуклюжая кухонная девка, куда лучше управляющаяся со сковородой, чем с мечом"?

19. А слова "бесстрашная воительница, которой куда больше подходит меч, чем сковорода"?

20. Можно ли хоть одного персонажа в вашей книге описать как "сурового гнома"?

21. А что скажете о полуэльфе, разрывающимся между свой человеческой и эльфийской кровью?

22. А не сделали ли вы эльфа и гнома неразлучными друзьями, просто в качестве оригинального хода?

23. Все персонажи, ростом менее полутора метров, существуют только для комических ролей?

24. Вы уверены, что корабли служат только для двух дел: рыбалки и разбоя?

25. Вам неведомо, когда начали использовать сеновязалку?

26. На нарисованной вами для романа карте существуют такие места, как "Выжженные Земли", "Лес Ужаса", "Пустыня Отчаяния", или что хоть что-нибудь, содержащее слово "Погибель"?

27. Пролог вашего произведения невозможно понять, пока не прочитаешь всю книгу... а может быть и потом - не очень?

28. Это первая книга в запланированной трилогии?

29. А что насчет пяти- и десятилогий?

30. Ваше произведение толще, чем нью-йоркская телефонная книга?

31. В предыдущей книге ровным счетом ничего не происходит, но вы объясняете это тем, что до развязки вас отделяет еще много книг?

32. Вы уже пишите приквелы к еще даже не начатым книжным сериям?

33. Вас зовут Роберт Джордан, и чтобы добраться до этого пункта вы брехали как шелудивый пес?

34. История основана на приключении, которое вы отыгрывали в денжене?

35. В вашем произведении есть персонажи, перенесенные в сказочный мир из реального?

36. Хотя бы у одного из ваших главных героев в имени есть апостроф?

37. Хотя бы у одного из основных персонажей имя заметно длиннее трех слогов?

38. Вам не кажется странным, что описывая двух персонажей из одной маленькой, изолированной деревушки, вы одного называете "Тим Умбер", а второго - "Белтузалантал аль'Гринскок"?

39. В вашем мире обитают орки, эльфы, гномы и полурослики?

40. А "оркены" или "гномусы"?

41. Названию одной из ваших рас предшествует префикс "полу-"?

42. В одной из частей вашего произведения персонажи срезают путь, спускаясь в древние шахты гномов?

43. Вы описываете батальные сцены после того, как разыграете их в своей любимой RPG?

44. Вы сделали описание всех своих основных персонажей, ориентируясь на параметры в своей любимой RPG?

45. Вы пишите эту книгу по заказу от компании "Wizards of the Coast"?

46. Трактиры в вашем произведении существуют только для того, чтобы персонажам было где подраться?

47. Вам кажется, что вам все известно о феодализме, но самом деле это совсем не так?

48. Персонажи большую часть времени заняты тем, что путешествуют туда-сюда-обратно?

49. Один из ваших персонажей может рассказать остальным что-то, что поможет им в их путешествии, но не станет этого делать, поскольку не хочет, чтобы они загубили план?

50. Ваши волшебники произносят заклятия, в которых безошибочно угадываются "fireball" или "lightning bolt"?

51. Вы хотя бы раз используете в своем произведении термин "мана"?

52. Вы пользуетесь термином "чешуйчатая кольчуга"?

53. И, да помоги вам Небеса, неужели вы использовали термин "единицы жизни|hit points"?

54. Вам неизвестно, сколько весят золотые монеты?

55. Вы уверены, что лошадь может целый день напролет скакать галопом?

56. В вашем произведении кто-нибудь: вначале два часа кряду рубится с врагами, облачившись в пластинчатый доспех, затем скачет на лошади еще четыре часа, после чего у него хватает сил учтиво соблазнить на постельные утехи похотливую официантку?

57. У вашего персонажа есть волшебный топор, молот, копье или еще какое-либо оружие, возвращающееся к нему после того, как он его метнет?

58. В вашей книге кого-нибудь протыкают насквозь ятаганом?

59. Кого-нибудь в вашей книге протыкают насквозь, несмотря на то, что он облачен в пластинчатую броню?

60. Вы уверены, что все мечи весят не менее пяти килограмм?

61. Ваш герой влюбляется в неприступную прекрасную даму, которую, в конце концов, берет-таки приступом?

62. Большая часть шуток в вашем произведении основана на игре слов?

63. Ваш герой способен выдержать множество ударов фэнтезийным аналогом десятикилограммовой кувалды, но, по-прежнему, боится хрупкой девушки с ножиком?

64. Вы в самом деле уверены, что человеку, чтобы издохнуть, как правило требуется больше одной стрелы в грудь?

65. Вы не имеете представления о том, что тушеное мясо готовится несколько часов, и что его нельзя называть "не бог весть что, но в дороге сойдет"?

66. В вашем произведении встречаются кочевые варвары, обитающие в тундре и глушащие один бочонок медовухи за другим?

67. Вы уверены, что "медовуха" - это просто такое забавное название для пива?

68. В вашем произведении множество различных рас, каждая из которых обладает в точности одним государством, одним правителем и одной религией?

69. Наиболее дисциплинированное и многочисленное объединение людей в вашем мире - воровская гильдия?

70. Главный злодей казнит верных слуг за мельчайшие проступки?

71. Вы повествуете о воинах, которые постоянно лезут в драку, но таскают повсюду за собой барда, который совсем не умеет сражаться, зато классно играет на лютне?

72. "Обычный" - это официальный язык в вашем мире?

73. Все окрестности в вашем произведении напичканы гробницами и склепами, которые ломятся от всевозможных магических артефактов и которые никому не пришло в голову разграбить за прошедшие несколько сотен лет?

74. Ваше произведение всего-лишь краткий пересказ "Властелина колец"?

75. А теперь перечитайте эти пункты еще раз и отвечайте честно!!!


Дэвид Дж. Паркер, Самуил Штоддард

_________________
У истории со счастливым концом нет шансов стать легендой
- Кто знает... Для меня это тоже остается загадкой.
- Загадкой? Разве не тебе решать?
- Ничто не предрешено, пока я не возьму кисть и не коснусь ею бумаги. Мне и самой неизвестно, пока не начинаю писать...
"Так вот как история развернется..."
Мурасаки Сикибу - "Тысячелетняя любовь: Повесть о блистательном принце Генджи".


Вернуться к началу Перейти вниз
Посмотреть профиль http://zazerkalie-mirfantaz.forumei.com/
Angalania
Модератор
Модератор
avatar

Сообщения : 401
Благодарности : 815
Мастерство : 330
Дата регистрации : 2014-09-07
Откуда : Оттуда. С Северо-Востока

СообщениеТема: Re: Полезная информация для авторов / фикрайтеров   Пт Окт 31, 2014 9:36 am

У меня есть идея книги...


Есть особая категория авторов (их на самом деле очень много), которых я называю "идейцы". Им в голову постоянно приходят замечательные мысли, которые хочется донести до окружающих. Как правило, ближние относится к ним скептически, и, не встретив понимания, идейцы начинают выкладывать свои наработки в интернет в надежде, что кто-нибудь обнаружит их, восхититься и вложится в практическое применение гениальных идей.

Многие идеи, кстати, весьма интересны. Беда в том, что они все не додуманы, не имеют ни чертежей, ни документации, ни заключения экспертизы. Это просто "мысли по поводу". То же самое касается гуманитарной отрасли: на каком-нибудь сайте narod.ru будет свалена программа по обустройству России, новая методика медитации и очередной Новый Завет.

Не дождавшись инвесторов, идейцы начинают писать книги. Но дело в том, что они в подавляющем большинстве — закоренелые теоретики. Им неинтересно копать вглубь, им не хочется читать, что по данной теме написали другие, они кайфуют от самого процесса изобретения, даже если речь идет об изобретении велосипеда.

И вот типичная картина: идеец присылает рукопись. Мысли классные, здравые, но написано все так, что сразу видно: автор не особо дружит с русским языком. Более того, в структуре бардак, нет ни списка литературы, ни сносок — ничего из того, что положено иметь профессионально написанной книге нон-фикшн. Так как предварительного исследования темы сделано не было, рукопись отражает лишь собственные мысли автора, и очень часто тезис "трава — зеленая" преподносится с пафосом открытия новой галактики.

Пособия по написанию нон-фикшн идейцы, понятное дело, тоже не читают, поэтому в сопроводительную документацию вставляют такое, что за голову хватаешься. Маркетинговый план у них будет выглядеть так: созываем громадную пресс-конференцию, рассказываем всем о моей супер-пупер идее и возим меня по городам и заграницам, где я буду выступать на научных конференциях.

И плевать, что тираж книги планируется в 3000 экземпляров и прибыли с нее будет с гулькин нос. На какие средства билеты в заграницу покупать?

— Так вы больше издайте! — скажет идеец. — Народ купит: настали новые времена, всем нужна моя книга, потому что...
В общем, исследования рынка тоже не проводилось.

Теперь самое грустное: попробуйте сказать идейцу, что рукопись надо дорабатывать. Пять минут назад он считал, что нашел лучшего друга, человека, который наконец-то его признал. Но теперь он понял: вы один из гонителей настоящей науки (культуры / религии и далее по списку).

Вы ему говорите:

— Извините, но продать рукопись в таком виде невозможно. Ее, как минимум, надо отредактировать.

— Отлично! Вы можете это сделать?

— Нет.

— А издательство может?

— Нет.

— Но почему??? Ведь настали новые времена, мы сделаем миллионы на моей идее, это будет бомба!!!

— Не будет.

Бомбами становятся только глубоко проработанные, отлично написанные книги, которые удивляют не одним-двумя тезисами, а постоянно перекраивают сознание. А для того, чтобы написать такую книгу надо быть

а) специалистом по своей теме,

б) тренированным писателем.

Все это требует колоссальных временных и трудовых вложений, которые идейцы делать не готовы. Им кажется, что и так сойдет, и однажды появится Тот Самый Спонсор, который наймет и редакторов, и научных консультантов, сделает всю работу и поставит фамилию идейца на обложку.

Тут есть еще один интересный подводный камушек. Дело в том, что идейцы, как правило, не знают иностранных языков и, соответственно, не читают, что по их теме издано в других странах. В результате возникает "эффект Птолемея", когда человек за недостатком сведений выстраивает концепцию, которая соответствует знакомым ему фактам, но не соответствует реальному положению вещей. Так Птолемей в свое время собрал все данные о звездах, известные древним грекам и вавилонянам, и построил довольно стройную геоцентрическую модель вселенной, которую через 1400 лет с треском разгромил Коперник.

Если пытаться объяснить все это идейцам, они (за редким исключением) даже слушать не будут, потому что перед ними вдруг раскрывается бездна труда без гарантии оплаты, славы и даже представлений о собственной исключительности. Ведь куда приятней думать, что ты непризнанный гений, а все кругом дураки.

И почти невозможно сказать себе: "Ты обычный человек — ничуть не лучше и не хуже других. И гением ты станешь только тогда, когда совершишь то, чего не могут сделать другие: если ты поднимешь на плечи земной шар и потащишь его. И не бойся, идею у тебя никто не украдет, потому что идеи сами по себе ничего не стоят — именно поэтому они не охраняются авторским правом. Ценится как раз сложный системный труд, который по зубам только самым сильным и упорным".

P.S.: Кстати, то же самое касает художественной литературы. Это только кажется, что в литературу можно пролезть без билета — стоит книжку про любовь (про звездолеты) написать.


Эльвира Барякина

_________________
У истории со счастливым концом нет шансов стать легендой
- Кто знает... Для меня это тоже остается загадкой.
- Загадкой? Разве не тебе решать?
- Ничто не предрешено, пока я не возьму кисть и не коснусь ею бумаги. Мне и самой неизвестно, пока не начинаю писать...
"Так вот как история развернется..."
Мурасаки Сикибу - "Тысячелетняя любовь: Повесть о блистательном принце Генджи".


Вернуться к началу Перейти вниз
Посмотреть профиль http://zazerkalie-mirfantaz.forumei.com/
Angalania
Модератор
Модератор
avatar

Сообщения : 401
Благодарности : 815
Мастерство : 330
Дата регистрации : 2014-09-07
Откуда : Оттуда. С Северо-Востока

СообщениеТема: Re: Полезная информация для авторов / фикрайтеров   Пт Окт 31, 2014 9:43 am

Самые избитые темы в литературе


Есть несколько сюжетов, которые непонятно почему бередят сердца начинающих авторов. Независимо друг от друга писатели создают романы, очень похожие друг на друга по содержанию:

1. Ангел хочет жениться. Прекрасный ангел попадает на землю и влюбляется во что-то земное и смертное. Альтернативный вариант: вместо ангелов  вампиры.

2. Жизнь не удалась или Поймите меня кто-нибудь. Главный герой списывается с автора, но наделяется еще недюжими сексуальными способностями. Он непонятый, одинокий и гордый как Печорин. Только работает либо инженером, либо дизайнером. Сюжет: череда пьянок, случайных связей и проблем на работе. Кончается чем-нибудь вроде: "Он стоял на мосту и смотрел на звезды".

3. Меч Фаберже. Все гоняются за каким-нибудь алмазом, мечом или волшебной лопатой, которой загребают деньги. Артефакт, как водится, способен изменить ход истории. Главный герой желает использовать его во благо, злодей — во зло.

4. Бог из-за бугра. Главный герой переносится в параллельный мир и там становится богом, королем, богатырем, волшебником (нужное подчеркнуть).

5. Любовь офис-менеджера. Живет себе девушка, все у нее есть — образование, работа, красота внешняя и внутренняя. Только любви нет. Но тут появляется ОН — красавец с деньгами и проблемами. Обязательное условие: наличие разбитной подруги-советчицы.

6. Герцогиня-ударница. Она умна не по годам и не по эпохе. Разоблачает международные заговоры, спасает Родину и любит подкаченного гусара, благородного, как кот Леопольд.

7. Советский семейный союз. Улицкая и Рубина слишком вкусно рассказывают семейные байки из 1940-1960-х: так и тянет увязаться за ними. Коммуналки, никакие герои, отсутствие диалогов и обилие прилагательных.

8. Конь бледный в темном подвале. Апокалипсис наступил, люди либо вымерли, либо превратились в мутантов. Жить грустно, остается только одно: ходить по подземельям с пулеметом. Книга является сиквелом компьютерных стрелялок.

9. Замуж за иностранца. Описывается знакомство, мытарства по посольствам и долгожданная любовь. Понятно, что автору хочется поделиться своим счастьем. Беда в том, что таких "невероятных" историй в каждом издательстве — завались. Миграция приобрела массовый характер — ничего не поделаешь.

10. Следствие ведет дилетант. Убийство не трогает, мотивации невероятны, герои неправдоподобны. Непременное условие: автор никогда не работал в правоохранительных органах. Книга имеет то же отношение к литературе, что и кроссворд.

11. Всемирный заговор сержантов милиции. Враг не дремлет — не важно какой: масоны, шпионы, янки или анонимные алкоголики. Миру вообще и Родине в частности грозит смертельная опасность. И тут появляется отставной Как-бы-бэшник Добрыня Шерлокович Суперменов. Читатель может спать спокойно. Уже на второй странице.

12. Грязные портянки политики. Профпригодность к написанию романов о продажных политиках определяется так: автор должен видеть политиков только по телевизору и в тревожных снах. Тогда его незамутненный глаз различит всю подноготную Давоса, швейцарских банков и американкого Сената. Знание иностранных языков, изучение истории и путешествия по миру строго воспрещаются.


Эльвира Барякина

_________________
У истории со счастливым концом нет шансов стать легендой
- Кто знает... Для меня это тоже остается загадкой.
- Загадкой? Разве не тебе решать?
- Ничто не предрешено, пока я не возьму кисть и не коснусь ею бумаги. Мне и самой неизвестно, пока не начинаю писать...
"Так вот как история развернется..."
Мурасаки Сикибу - "Тысячелетняя любовь: Повесть о блистательном принце Генджи".


Вернуться к началу Перейти вниз
Посмотреть профиль http://zazerkalie-mirfantaz.forumei.com/
Angalania
Модератор
Модератор
avatar

Сообщения : 401
Благодарности : 815
Мастерство : 330
Дата регистрации : 2014-09-07
Откуда : Оттуда. С Северо-Востока

СообщениеТема: Re: Полезная информация для авторов / фикрайтеров   Пт Окт 31, 2014 9:51 am

Бета-ридер: человек, который первым читает книгу


Бета-ридер — это человек, который вычитывает рукопись до ее отправки в издательство. Его основная задача — выявить ошибки, которые автор не видит в силу "замыленности взгляда".

Идеальный бета-ридер — это человек-зануда. Он выходит из кино и гундосит: "На тринадцатой минуте заколочка у героини висела слева, а через секунду переползла на правую сторону". Книги он читает с карандашом, а потом с победным видом демонстрирует знакомым все ляпы и опечатки.

Поделюсь опытом: лично я первым делом даю рукопись бета-ридеру, который все равно никаких ошибок не видит. Он смотрит на сюжет и выдает общее впечатление: понравилось или нет. Как правило, ему все нравится. Это очень важный психологический момент — удостовериться, что не все так плохо, перед тем, как идти к бета-ридеру — зануде. Потому что зануда будет громить рукопись в пух и прах. А это процедура не из приятных и сразу идти на порку у меня не хватает смелости.

Но идти обязательно надо, потому что сама я смогу выловить всех "тараканов" только если отложу рукопись на полгода — чтобы восторг творца несколько подутих.

Примерные правила работы с бета-ридером

1. Человек должен быть начитан в вашем жанре. Или хотя бы иметь с вами одинаковые эстетические ценности. Один раз я дала на разбор рукопись писателю-фантасту. У нас были абсолютно разные литературные вкусы: явные (на мой взгляд) ошибки он пропустил, а все самое лучшее вычеркнул. В результате мы оба совершенно зря потратили время и нервы. Ему было неприятно, что я не восприняла его критику. А мне было обидно, что меня совсем не так поняли.
Вывод: нравиться всем невозможно. Надо работать с людьми, которые входят в вашу целевую аудиторию.

2. Ни в коем случае не надо оправдываться и доказывать бета-ридеру, что он неправ. Его работа — критиковать, а писатель может прислушиваться или не прислушиваться к его советам. И уж тем более глупо обижаться. Если не дать бета-ридеру всласть поглумиться над книгой, то он может ослабить внимание или вообще бросить начатое.

3. Лучше всего работать с бета-ридерами вживую или по-телефону (я использую Скайп), чтобы человек мог объяснить, что именно ему не понравилось. Писать все то же самое на бумаге — слишком много работы. Я по ходу дела помечаю сама — что исправить, убрать, дополнить и т.п.

Самый главный огрех, который почти всегда выявляют бета-ридеры: это "проклятие знания". Автор исходит из того, что читатель имеет тот же набор знаний, что и он сам, и забывает дать важные пояснения. В результате в рукописи появляются логические и эмоциональные дырки.

Наиболее распространенные ошибки этого типа:

1. Автор не описывает предыдущие взаимоотношения героев — в результате не совсем понятно, почему Маша не любит Петю, а Вася хочет жениться на Маше.

2. Автор употребляет специальную лексику, с которой обычный читатель может быть незнаком (например, иностранные слова и т.п.).

3. Автор полагает, что читателю известны те или иные исторические, культурные или социальные факты — что не всегда соответствует действительности.

4. Автор забывает указывать на цели или стремления второстепенных персонажей. В результате неясно, почему они совершают те или иные поступки.

После того, как мы заканчиваем рукопись, мы показываем ее бета-ридерам, чтобы те хотя бы примерно оценили, что у нас вышло. Писать рецензии мало кто будет — это отдельный труд. Более того, бета-ридеры не всегда могут четко объяснить, что именно им понравилось или не понравилось. Есть и такой момент: иногда они нам льстят или наоборот занижают наши успехи.

Более-менее четкое представление о том, какую реакцию вызывает наша нетленка, можно получить, разослав бета-ридерам следующий опросник:

Пусть они оценят рукопись по пятибальной шкале по следующим параметрам:

1. Изначальный интерес к теме романа - исходя из аннотации.

2. Красота языка

3. Интерес к развитию сюжета (невозможно оторваться, возможно оторваться ненадолго и т.д. по нисходящей)

4. Насколько просто отслеживать различные сюжетные линии (не возникает ли ощущения путанницы в событиях)

5. Темп произведения (нет ли ощущения затянутости или напротив — излишней торопливости)

6. Интерес к героям как к личностям (насколько привлекательных персонажей нам удалось создать)

7. Логичность повествования

8. Новизна идей / информации, почерпнутых в романе

9. Вероятность рекомендации книги друзьям

10. Общая оценка произведения по пятибальной шкале.

Если бета-ридеры захотят дать пояснения — замечательно. Если нет, то и циферок будет достаточно, чтобы понять, что к чему.


Эльвира Барякина

_________________
У истории со счастливым концом нет шансов стать легендой
- Кто знает... Для меня это тоже остается загадкой.
- Загадкой? Разве не тебе решать?
- Ничто не предрешено, пока я не возьму кисть и не коснусь ею бумаги. Мне и самой неизвестно, пока не начинаю писать...
"Так вот как история развернется..."
Мурасаки Сикибу - "Тысячелетняя любовь: Повесть о блистательном принце Генджи".


Вернуться к началу Перейти вниз
Посмотреть профиль http://zazerkalie-mirfantaz.forumei.com/
Angalania
Модератор
Модератор
avatar

Сообщения : 401
Благодарности : 815
Мастерство : 330
Дата регистрации : 2014-09-07
Откуда : Оттуда. С Северо-Востока

СообщениеТема: Re: Полезная информация для авторов / фикрайтеров   Пт Окт 31, 2014 9:57 am

Уровень литературного мастерства


Нулевой уровень: человек осиливает письма в стиле: "Здравствуй, дорогая бабушка. Я живу нормально. Пришли, пожалуйста, денег".

Первый уровень: человек в состоянии запротоколировать поток мыслей и озаглавить его "роман".

Второй уровень: у произведения появляется начало, середина и конец. Сюжет и герои списаны с любимых произведений из детства. Ни одной свежей мысли.

Третий уровень: автор научился выстраивать более-менее любопытный сюжет, но докопаться до его сути не в состоянии никто, кроме мамы (которой автор заранее пересказал все на словах). Теоретически, произведение уже можно отредактировать — если убрать все длинноты, несмешной юмор и пространные диалоги. Наибольший интерес в тексте представляют "перлы": "По свидетельствам очевидцев, генерал имел сношения с женщинами и имел трех сыновей".

Четвертый уровень: автор научился писать "легко". Теперь он уже заимствует не у классиков приключенческой литературы, а у блоггеров и шутников с сайта anekdot.ru. Выходит довольно мило. На этом уровне автор начинает издаваться.

Пятый уровень: автор научился креативить. У него появляется собственный, легко узнаваемый стиль. В романе присутствуют две-три оригинальные идеи. Главные герои выглядят вполне достоверно.

Шестой уровень: автор научился писать красиво. Некоторые его фразы становятся крылатыми. Он в совершенстве владеет искусством метафоры и умеет тонко шутить. Его романы — это реальный, дышащий мир, населенный героями из плоти и крови.

Седьмой уровень: автор привносит нечто новое в литературу. Прочитав его книгу, уже невозможно смотреть на мир прежними глазами. Иногда писатели перескакивают с пятого сразу на седьмой уровень — в случае, если их книги посвящены насущным социально-экономическим темам. Их произведения попадают в школьную программу, но когда уровень злободневности спадает, ради удовольствия их читают только профессиональные историки.


Эльвира Барякина

_________________
У истории со счастливым концом нет шансов стать легендой
- Кто знает... Для меня это тоже остается загадкой.
- Загадкой? Разве не тебе решать?
- Ничто не предрешено, пока я не возьму кисть и не коснусь ею бумаги. Мне и самой неизвестно, пока не начинаю писать...
"Так вот как история развернется..."
Мурасаки Сикибу - "Тысячелетняя любовь: Повесть о блистательном принце Генджи".


Вернуться к началу Перейти вниз
Посмотреть профиль http://zazerkalie-mirfantaz.forumei.com/
Angalania
Модератор
Модератор
avatar

Сообщения : 401
Благодарности : 815
Мастерство : 330
Дата регистрации : 2014-09-07
Откуда : Оттуда. С Северо-Востока

СообщениеТема: Re: Полезная информация для авторов / фикрайтеров   Пт Окт 31, 2014 10:12 am

Шпаргалка для писателя


Поговорим об ошибке, возникающей в случаях, когда используется слово, правильное само по себе и, казалось бы, вполне подходящее по смыслу, но не сочетающееся с другими словами в тексте или с общим стилем текста.

Первый вариант - использование слова там, где оно не сочетается с другим словом по правилам русского языка или с точки зрения здравого смысла (нарушение лексической сочетаемости).

Нельзя сказать "бежала" или "залезла" про змею, поскольку у неё нет ног, она может только "ползти" ("заползти", "вползти", "приползти").

Нельзя сказать "доблестный шпион" или "отъявленный отличник", поскольку одно слово в каждой паре несёт одобрительный оттенок, а другое - осуждающий.

Нельзя сказать "примерно следующий текст", так как одно слово предполагает неточность, а другое - абсолютную точность.

Нельзя сказать "большая половина", так как половины не могут быть большей и меньшей, они по определению равны.

Нельзя сказать "сломать хрустальную вазу", так как хрусталь не ломается, а бьётся.

Нельзя сказать "облокотиться плечом" - любой частью тела, кроме локтя, можно "прислониться" или "опереться", но никак не "облокотиться".

"Карими" могут быть только глаза, "закадычным" - только друг или приятель, "торным" - только путь, "двоюродным" - только брат или сестра и т.д., и т.п.

Другой вариант - несовместимость по стилю. Например, если текст написан в повествовательном стиле, в нём неуместны канцеляризмы наподобие "вынести на рассмотрение" или "донести до общего сведения", архаизмы (т.е. слова, вышедшие из употребления - "поспешествовать", "болезный", "потреба"), слова из высокого стиля ("лучезарный", "клич", "сокрушительный"), профессиональные термины ("ошеек", "дозаривать", "козлить") и т.п.

А вот в официально-деловом или научном стиле точно так же будут неуместны слова из разговорной речи ("вразнобой", "моторка", "жмот"), приблизительные оценки ("на днях", "тонн пять", "под два метра") или слова с интенсивной эмоциональной окраской ("потрясающий", "дешёвка", "идиотский").

Следующий вариант несовместимости слов - несовместимость с эпохой (анахронизм), обстановкой или личностью персонажа. В качестве примера анахронизма приведу фрагмент из стихотворения Льва Вершинина:

Роты двигались на Трою...
Впрочем - эка незадача! -
в древней Греции герои
не поротно шли. Иначе
я рассказ начну: на Трою
орды шли... и вновь напутал!
Как делили там героев,
разве вспомнить за минуту?
Батальоны? Легионы?..


Разумеется, все эти слова - "батальон", "рота", "легион" и "орда" - неприменимы к древнегреческим воинам, поскольку пришли из других эпох и стран. Кстати, именно к "воинам" - слово "солдаты" тут тоже неуместно, так как оно появилось гораздо позже.

Несовместимость с обстановкой возникает тогда, когда при описании каких-то сцен или событий используются слова, которыми участники или очевидцы этих событий, описывая их, не воспользовались бы.

Например, если речь идёт об Англии, вряд ли уместно будет сказать "весом два пуда", "четыре десятка", "царица" или "верстовой столб" - слова "пуд", "верста" и "царь" вряд ли входят в словарный запас среднего англичанина, да и считать он, скорее всего, будет не в десятках, а в дюжинах.

Крестьянин скорее будет жить в "избе", чем в "доме", причём в этой избе будут "сени", а никак не "прихожая", ходить он будет "по грибы", а не "за грибами", а потом эти самые грибы "засолит", а не "законсервирует", и хранить их он будет в "кладовке" или "подполе", а не в "чулане" или "подвале".

Евгений Онегин мог носить "шлафрок", но если тот же самый шлафрок наденет простая советская домохозяйка, это уже будет "халат" и т.д.

Несовместимость же тех или иных слов с личностью персонажа лучше всего иллюстрирует старый анекдот про солдата из стройбата, которому делали выговор за сквернословие, он же отвечал, что не матерился, а всего лишь сказал напарнику: "Рядовой Сидоров! Пожалуйста, обратите внимание на то, что расплавленное олово с Вашего паяльника капает на лицо Вашего товарища!"

Очевидно, что даже одну и ту же мысль разные люди выражают по-разному. Учитывайте это в своих текстах и не приписывайте Шерлоку Холмсу слов, мыслей и поступков, подходящих для майора Пронина - и наоборот.

_________________
У истории со счастливым концом нет шансов стать легендой
- Кто знает... Для меня это тоже остается загадкой.
- Загадкой? Разве не тебе решать?
- Ничто не предрешено, пока я не возьму кисть и не коснусь ею бумаги. Мне и самой неизвестно, пока не начинаю писать...
"Так вот как история развернется..."
Мурасаки Сикибу - "Тысячелетняя любовь: Повесть о блистательном принце Генджи".


Вернуться к началу Перейти вниз
Посмотреть профиль http://zazerkalie-mirfantaz.forumei.com/
Angalania
Модератор
Модератор
avatar

Сообщения : 401
Благодарности : 815
Мастерство : 330
Дата регистрации : 2014-09-07
Откуда : Оттуда. С Северо-Востока

СообщениеТема: Re: Полезная информация для авторов / фикрайтеров   Сб Ноя 01, 2014 7:38 am

В чём польза чтения книг?


Думаю, многие... да что там, почти каждый знает и слышал, что это полезно, но чем конкретно знают не все. Казалось бы в школе это столь надоедливое занятие, что не знаешь, чем бы себя занять лишь бы не читать. Лично я всегда читал плохо в школьные годы и тесты на скорочтение для меня были каторгой. Но тем не менее со временем это прошло и я даже его полюбил, выяснив для себя, что польза от чтения колоссальная, а какая - разберёмся ниже.
Одной из основ саморазвития являются книги, и когда Вы в начале его пути, то как раз таки именно с этого стоит начать.

Чем полезно чтение для любого человека?

1. Развивает память и мышление.
Думаю ни для кого это не открытие, но не сказать об этом нельзя. Ведь чтение очень хорошо включает в работу мозг, он, в зависимости от содержания книги, запоминает сюжеты, строит домыслы, иллюстрации происходящего, обучается... Выполняет массу операций, которые развивают мышление и от так же помогают улучшить память.

2. Развивает речь, красноречие, общительность.
Чтение, особенно в голос благоприятно влияет на Вашу дикцию и речь, с каждым прочитанным листом качество Вашей речи будет становиться всё лучше. Советую читать несколько страниц в в голос каждый день, и результат не заставит себя ждать.
В различных книгах много слов и выражений, которые увеличат Ваш словарный запас, что позволит более точно и красиво выражать свои мысли, а это очень пригодиться как в бизнесе, так и в жизни.

3. Развивает остроумие.
Читая, Вы развиваете своё остроумие, в следствии обогащения знаний, Вы будете способны провести например параллель нынешней ситуации с ситуацией из романа, исторического факта или чего-то ещё, что может вызвать как восхищение, так и смех.
Кстати говоря, многие знаменитые комики, публичные люди, довольны начитаны, именно поэтому и преуспевают в своей области. Давайте не будет далеко ходить, возьмём к примеру Ивана Урганта или Гарика Мартиросяна, - это пример развитого остроумия. И чтение занимало явно важную роль в этом, остроумие не врождённое качество, на приобретённое.
Развитие личности приходит через художественные, литературные, исторические, бизнес, психологические и другого направления книги.

5. Снимает стресс.
Как бы это не прозвучало, но это так. Действительно монотонность данного занятия способна расслабить человека и успокоить, снять стресс, есть конечно и другие способы, но книга проверенный вариант, который кстати почти всегда есть под рукой.
На заметку: Психологи говорят и довели, что фантастические произведения, влияют лучше всего.

6. Развивает уверенность в себе.
Наполняя свои знания Вы становитесь более эрудированным, что позволит в нужную минуту высказать своё мнения, показать знания в определённой ситуации, а это добавляет Вам балы в опыт, что и предаёт уверенности в себе.

7. Защита от болезни Альцгеймера.
Если не знаете, что это, то советую узнать, тогда уж читать точно начнёте, даже если лень. Здесь скажу то, что чтение активизирует работу могза и это защищает от данной болезни. Активизация мозга улучшает все жизненные процессы и в целом это позитивно сказывается на самочувствии.

Согласно знаменитому словарю Даля, эрудированный человек – это начитанный, ученый человек, который обладает основательными знаниями в определенной научной области и разносторонне образован. Жизненный опыт подсказывает нам, что такой человек должен разбираться в разных сферах жизни и быть хорошо развит интеллектуально.

Имея такой багаж знаний в различных областях, человеку легче будет сориентироваться в любой ситуации и принять наиболее верное решение. Общение с эрудированным и интеллектуальным человеком намного приятнее и интереснее в любом обществе. Разве это не является стимулом к тому, чтобы знать как можно больше. А чтобы постоянно пополнять свой багаж знаний, необходимо читать самую разную литературу.

В современной жизни появилось огромное количество всевозможных источников информации. Новости мы узнаем, в основном, благодаря телевидению и газетам, в поиске нужной информации и необходимых сведений нам помогает интернет. Но ничто не может заменить книги. Именно они дает нам много полезной информации, помогают расширить кругозор, влияют на формирование нашего мировоззрения. Не один, даже самый лучший, кинофильм не позволяет нам самим составить образы главных героев или самостоятельно вообразить описываемые в произведении пейзажи.

Читать книги полезно не только для того, чтобы узнать что-то новое. Художественная литература развивает фантазию у читателя, навыки построения красивой и правильной речи. Чтение книг влияет на повышение грамматических знаний человека. Дети, читая книги, на примерах образов литературных героев учатся тому, как вести себя в некоторых жизненных ситуациях. Они учатся понимать красоту, различать добро и зло, учатся разбираться в человеческих характерах. Изучение литературного изложения дает возможность улучшить собственные разговорные навыки.

Чтение полезно в любом возрасте, главное – выбрать правильную литературу. Какой-нибудь женский роман или развлекательный детектив вряд ли обогатят вас мудростью или знаниями. Можно, конечно, почитать просто ради удовольствия или из любопытства. Но если вы успели уже познакомиться с некоторыми произведениями классической литературы, вы просто не сможете без этих великолепных книг признанных авторов. А спустя некоторое время, вам обязательно захочется перечитать еще раз понравившийся роман.

С возрастом, вы станете по-другому понимать некоторые образы знакомого вам произведения, с другой точки зрения оценивать некоторые события и сюжеты. Есть книги, которые необходимо прочитать каждому уважающему себя человеку. Такая классика как «Мастер и Маргарита», «Анна Каренина», «Золотой теленок» и другие обязательны для любого человека. Подобные произведение прошли испытания временем, сменялись поколения, политический строй, менялись социальные слои в обществе. Конечно, при всем этом общественное признание какой-то отдельной книги не может заставить вас полюбить ее. Возможно, вам понравится произведение, которое осталось непонятым другими людьми. Но среди всего разнообразия литературы, вам обязательно встретится именно ваше произведение или какой-то определенный автор, чье мнение вам близко, а стиль изложения – понятен.

Попробуйте после тридцати лет перечитать классические произведения, которые вы изучали в школьные годы. Вы получите большое удовольствие от прочтения, вас удивит, несколько поменялись ваши жизненные взгляды и как по-новому вы станете относиться к судьбам главных героев книги.

Чтение научной литературы, книг о происхождении планет, устройстве солнечной системы способствует общему развитию, понимаю законов природы, всегда интересно получить ответы на те вопросы, на которые вы никогда не знали ответа.

Бесспорно, огромную пользу приносит чтение автобиографической литературы. У вас появляется возможность проследить весь жизненный путь какого-нибудь интересного и выдающегося человека. Вы сможете обогатиться жизненным опытом, который, возможно в дальнейшем, пригодится вам в построении собственной судьбы. Можно получить образование в сфере экономики, окончить специализированные курсы менеджеров, но немало пользы принесет вам и прочтение книги известного бизнесмена Генри Форда «Моя жизнь, мои достижения». Вы испытываете трудности в общении, но по работы вам приходится вести переговоры с незнакомыми людьми? Конечно, можно обратиться за советом к психологу, но гораздо полезнее и доступнее будет причитать некоторые из книг американского педагога и писателя Дейла Карнеги.

В том, что польза от чтения книг весьма ощутима, согласятся многие. Но большинство детей и взрослых читают книги потому, что это очень интересно и увлекательно. Это позволяет отвлечься от повседневности и погрузиться в другой мир, испытать чувства и переживания людей прошлых эпох, перенестись в фантастические миры будущего, узнать о традициях древности и познакомиться с историческими событиями в художественной форме. Не позволяйте новым технологиям вытиснуть из вашей жизни такое удовольствие, как чтение книг.

_________________
У истории со счастливым концом нет шансов стать легендой
- Кто знает... Для меня это тоже остается загадкой.
- Загадкой? Разве не тебе решать?
- Ничто не предрешено, пока я не возьму кисть и не коснусь ею бумаги. Мне и самой неизвестно, пока не начинаю писать...
"Так вот как история развернется..."
Мурасаки Сикибу - "Тысячелетняя любовь: Повесть о блистательном принце Генджи".


Вернуться к началу Перейти вниз
Посмотреть профиль http://zazerkalie-mirfantaz.forumei.com/
Angalania
Модератор
Модератор
avatar

Сообщения : 401
Благодарности : 815
Мастерство : 330
Дата регистрации : 2014-09-07
Откуда : Оттуда. С Северо-Востока

СообщениеТема: Re: Полезная информация для авторов / фикрайтеров   Сб Ноя 01, 2014 7:52 am

Что такое метафора?


Слово «метафора» произошло от древнегреческого – μεταφορά, что означает  «перенос», «переносное значение». Примеры: резать воду вынутой из ножн бронзой; истинно, тьму славных дел Одиссей совершает; ты посеял постыдный посев и пожал злую жатву (это пример «смехотворной» метафоры); ты рассек гнойники республики («низкая», «непристойная» метафора).

Этот термин предписывают Аристотелю (384-322 до н.э.), и связан он с его пониманием искусства как подражания жизни. В своём трактате «Поэтика» (1457 г.) Аристотель объясняет метафору как феномен своеобразной замены слов, как обмен, который происходит на лексическом уровне. Для Аристотеля «метафора – это несвойственное имя, перенесенное с рода на вид, с вида на род, или с вида на вид или по аналогии». С метафорой, согласно Аристотелю, мы имеем дело, если вещи придается имя ей не принадлежащее, а перенесенное от какой-либо другой вещи.

В древнегреческой риторике метафора была более общим понятием. Гораздо позже, уже в 18 веке, французские теоретики Н. Бозе (1717-1789), С. Дю Марсе (1676-1756),  П. Фонтанье и Э. Кондильяк  (1714-1780) определили чёткие принципы различения тропов и фигур речи. Например, Дю Марсе считал, что аллегория (например, в басне) имеет и буквальный смысл сказанного, и фигуральный, который подразумевается. А метафора, даже развёрнутая, имеет только фигуральный смысл. Также были разделены понятия метонимии и синекдохи.

Риторики высоко оценили важность метафоры для языка и определили 3 основные её функции:

1. Эстетическая  – эта функция состоит в том, чтобы украсить речь, сделать ее более яркой и выразительной. Метафора действительно  украшает речь, делая её более красочной и яркой. У Цицерона (106-43 гг. до н.э.) в статье «Об ораторе»  метафора – это  средство, которое служит украшению речи, придаёт стилю больше возвышенности и торжественности.

2. Аксиологическая функция метафоры – функция, которая состоит в том, чтобы передать оценку предмета. Таким образом, при помощи метафоры можно выразить своё отношение к предмету, причём иногда очень эмоционально. Так, Аристотель говорил, что «различные слова представляют предмет не в одном и том же свете. Чтобы выставить предмет в хорошем свете, следует брать метафору от лучших предметов, а чтобы о том же самом предмете сказать дурно – нужно взять метафору от дурных вещей». (Риторика 1405 г.)

3. Номинативная функция метафоры – когда  предметам, не имеющим первоначально собственного имени, присваиваются какие-то собственные названия. Риторики считали, что метафора может способствовать рождению названий каких-либо предметов и таким образом служит развитию языка. Принцип такой замены состоит в следующем: метафора  либо занимает пустое место, либо вытесняет исконное название.

ОсеньВ современной филологии метафора — это троп, слово или выражение, употребляемое в переносном значении, в основе которого лежит сравнение предмета с каким-либо другим на основании их общего признака. Например, прямое значение слова осень — переходный сезон, когда заметно уменьшение светового дня и постепенно понижается температура окружающей среды. А в переносном значении осень жизни – это время, когда человек начинает стареть, но душой ещё молод и полон жизни.Осень жизни

А.С. ПушкинВ произведениях Пушкина очень много поэтических метафор, придающих сильную эмоциональную окраску строкам, например:

«В крови горит огонь желанья…»
«…Где льётся дней моих невидимый поток…»
«…Любовь и дружество до вас // Дойдут сквозь мрачные затворы…»
«Пчела за данью полевой// Летит из кельи восковой».
«Глаголом жги сердца людей… »
«Но мненья светского поток…»
«…И не проходит жар ланит,// Но ярче, ярче лишь горит…»
«Не потерплю, чтоб развратитель //Огнём и вздохов и похвал //Младое сердце искушал…»
«На самом утре наших дней…»
«Того змея воспоминаний, //Того раскаянье грызёт…»


Мы все довольно часто в нашей повседневной речи употребляем метафоры, даже не замечая того. Особенно такую разновидность метафоры, как олицетворение, когда о неживых предметах говорится, как о живых. Многие такие метафоры уже настолько «вросли» в нашу речь, что переносное значение стало нормой, а прямое практически стёрлось. Например:

ветреный человек, Горы
темная личность,
висеть на волоске,
горный хребет,
пошёл дождь,
солнце встаёт,
заря догорает.


Метафора активно используется в качестве одного из основных средств воздействия в современной психотерапии, особенно в таких её направлениях, как эриксоновский гипноз, НЛП, гештальт-терапия, экзистенциально-гуманистические направления.

Метафора помогает структурировать опыт человека и сформулировать  реальность во всём её  многообразии.

Метафоры в психотерапии имеют более расширенное значение, сливаясь с аллегориями. Так терапевты сознательно и подсознательно используют метафоры в форме волшебных сказок, стихов, анекдотов, чтобы помочь пациентам осуществить желаемые изменения.Психотерапия

Учёные выяснили, что человеческая память работает так, что рассказанная история западает в память  лучше, чем просто констатированная эта же самая мысль. Яркий  рассказ вызывает ассоциативное мышление, оживляет обычную  мысль, заставляет ее осесть в мозге.

Если в рассказанной истории есть то, что созвучно пережитому конкретным человеком, то этот рассказ обязательно заденет за живое и откроет перед человеком новые перспективы решения проблемы. Людям свойственно отождествлять себя с персонажами близкой по духу истории.

Таким образом, основное достоинство метафоры в психотерапии в том, что она не только указывает на проблему, но и утверждает, что выход есть и помогает человеку найти его. И, как в сказке, все проблемы будут решены и всё хорошо закончится.

_________________
У истории со счастливым концом нет шансов стать легендой
- Кто знает... Для меня это тоже остается загадкой.
- Загадкой? Разве не тебе решать?
- Ничто не предрешено, пока я не возьму кисть и не коснусь ею бумаги. Мне и самой неизвестно, пока не начинаю писать...
"Так вот как история развернется..."
Мурасаки Сикибу - "Тысячелетняя любовь: Повесть о блистательном принце Генджи".


Вернуться к началу Перейти вниз
Посмотреть профиль http://zazerkalie-mirfantaz.forumei.com/
Angalania
Модератор
Модератор
avatar

Сообщения : 401
Благодарности : 815
Мастерство : 330
Дата регистрации : 2014-09-07
Откуда : Оттуда. С Северо-Востока

СообщениеТема: Re: Полезная информация для авторов / фикрайтеров   Сб Ноя 01, 2014 7:58 am

Метафора


Метафора может быть в виде:

- оборота речи, который использует перенесение смысла слов с одного понятия на другое;

- косвенного сообщения в виде небольшой истории или образного сравнения.


В любой метафоре можно выделить три смысловых элемента:

- Предмет сравнения (что сравнивается);

- Образ сравнения (с чем сравнивается);

- Признак сравнения (на основании чего сравнивается).


Примеры метафоры в литературе

Метафора является одним из старейших художественных приемов, используемых в литературе. Наиболее широко она применяется в поэзии, где метафорические выражения и образы встречаются буквально в каждом произведении. Всем нам известна с детских лет новогодняя песенка о елочке:

В лесу родилась елочка,
В лесу она росла.


Если рассуждать объективно, ель не может «родиться» — она вырастает из семян. Но с помощью метафоры, сравнивающей елочку с ребенком, создается яркий, запоминающийся образ, понятный даже маленьким детям.

В стихотворении С.Есенина «Черемуха» метафоры используются практически в каждой строфе.

Черемуха душистая
С весною расцвела
И ветки золотистые,
Что кудри, завила.


Куст черемухи здесь сравнивается с девушкой, завивающей свои волосы, чтобы стать еще красивее.

А рядом, у проталинки,
В траве, между корней,
Бежит, струится маленький
Серебряный ручей.


Цвет воды в ручье сравнивается с драгоценным металлом – серебром.

Этим сравнением поэт наиболее полно передает чистоту воды в ручье и его журчание, похожее на перезвон серебра. Ручей «бежит» — эта метафора демонстрирует быстрое течение водяных струй.

Черемуха душистая
Развесившись, стоит,
А зелень золотистая
На солнышке горит.


Разумеется, зелень не горит – это выражение используется для того, чтобы более отчетливо передать сияние солнечных лучей на молодой черемуховой листве.

Ручей волной гремучею
Все ветки обдает
И вкрадчиво под кручею
Ей песенки поет.


В этой строфе используется сравнение ручья с молодым человеком, который, ухаживая за понравившейся ему девушкой, поет ей песни. В роли девушки в этом сравнении выступает черемуха.

Что такое развёрнутая метафора?

Различают два вида метафор: сухие и развернутые. Сухие метафоры не создают художественный образ, а перенос свойств в них служит лучшему пониманию предмета. Примерами могут служить выражения «глазное яблоко», «ножка стула», «клубничные усы».

Напротив, развернутая метафора – это художественный прием, позволяющий наиболее полно раскрыть суть изображаемого предмета или явления. Перенос понятий в развернутой метафоре осуществляется на протяжении достаточно большого фрагмента фразы или даже всего текста. Ярким примером развернутой метафоры может служить строфа из романа в стихах «Евгений Онегин» А.С.Пушкина.

У ночи много звезд прелестных,
Красавиц много на Москве.
Но ярче всех подруг небесных
Луна в воздушной синеве.
Но та, которую не смею
Тревожить лирою моею,
Как величавая луна,
Средь жен и дев блестит одна.
С какою гордостью небесной
Земли касается она!
Как негой грудь ее полна!
Как томен взор ее чудесный!..
Но полно, полно; перестань:
Ты заплатил безумству дань.


В этой строфе осуществляется последовательное сравнение красавиц Москвы и возлюбленной поэта со звездным небом и луной. Эта метафора позволяет ему не только подчеркнуть достоинства любимой женщины, но и дать читателю представление о силе чувств поэта, для которого все остальные красавицы служат только фоном, а избранница – сияющим светилом.

Использование метафор в устной и письменной речи обогащает язык, способствует лучшему пониманию смысла фраз и способствует развитию творческих способностей.

_________________
У истории со счастливым концом нет шансов стать легендой
- Кто знает... Для меня это тоже остается загадкой.
- Загадкой? Разве не тебе решать?
- Ничто не предрешено, пока я не возьму кисть и не коснусь ею бумаги. Мне и самой неизвестно, пока не начинаю писать...
"Так вот как история развернется..."
Мурасаки Сикибу - "Тысячелетняя любовь: Повесть о блистательном принце Генджи".


Вернуться к началу Перейти вниз
Посмотреть профиль http://zazerkalie-mirfantaz.forumei.com/
Angalania
Модератор
Модератор
avatar

Сообщения : 401
Благодарности : 815
Мастерство : 330
Дата регистрации : 2014-09-07
Откуда : Оттуда. С Северо-Востока

СообщениеТема: Re: Полезная информация для авторов / фикрайтеров   Сб Ноя 01, 2014 8:11 am

Эти небезопасные метафоры
Примеры из художественной литературы


Творческое соотнесение свойств и признаков одного объекта для более рельефного художественного представления другого – такова литературная функция метафоры. Примеры из художественной литературы убеждают: такая креативная находка – очевидная творческая удача. Литература жестко внедряет метафору в фрагмент текста. Однажды попав в него, она становится его неотъемлемым элементом. Творческое наследие практически любого литературного классика – это кладезь подобных соотношений. Наполнена ними мысль Пушкина и Лермонтова, создавшая художественные примеры метафоры, которые внесли незаурядные акценты в неповторимую пейзажную лирику.

Уникальный образ водной стихии создан пушкинскими тропами: «озер равнины», «фонтан любви», «пена вод», «говор вод», «прохладу черпать», «по зеркалу рек».

Лермонтовские метафоры столь же убедительны: «слезы брызгами», «жизни море».

Этот перечень можно значительно увеличить. Вышеупомянутые классики и сегодня воздействуют на наше ассоциативно-образное восприятие, соотнеся движения человеческой души с неповторимой динамикой природы.

Образное мышление классиков позволяет легко привести примеры метафоры: «жизни мышья беготня», «душа в огне», «мы пьем из чаши бытия», «звездою севера», «ночи тень», «стихий тревожный рой», «зима старуха», «молчанье ночи», «молнии змея». Этот перечень можно продолжать бесконечно.

Более сложные ассоциации порождают развернутые метафоры. Примеры из художественной литературы таких тропов наполняют произведения Мандельштама. Его стихотворение «Раковина» вызывает у читателя ассоциации «раковины без жемчужин» с автором, а его любимой женщины – с морем, влекущим и наполняющим ее. Учение о метафорах развили русские лингвисты. Они определили, что литературные тропы имеют жизненный цикл.

Виктор Максимович Жирмунский усмотрел проблему «поблекших метафор», от которых надо избавлять тексты. Пример - устаревшее слово метафоричного происхождения «постреленок» (в нашем понимании – гиперактивный ребенок). Блекнут тропы и из-за их трансформации. («Крыло дома» постепенно переместилось в архитектуру.)

Константин Александрович Кедров первым ввел в употребление термин «метаметафора». Ее суть: в каждый объект можно углубляться бесконечно, как во вселенную.

Михаил Наумович Эпштейн определил понятие «метаболы» - «раздвижения» внутреннего смысла предметов, соотнесения их сразу с несколькими понятиями.

Обратимся после литературных к другой группе метафор – языковых. Они обладают особыми родовыми свойствами: относительно свободной, запоминающейся конструкцией, широко используемой различными людьми при сходных обстоятельствах. Впрочем, языковая метафора традиционно «имеет свободный вход» в литературу. Художественные образы индивидуализируются посредством оригинальной постановки устной речи.

Российский литературовед и писатель Александр Павлович Квятковский писал, что устные аллегории рассыпаны в бесчисленном множестве вокруг каждого человека: «кружится голова», «встает солнце», «горящие глаза», «идет дождь». Действительно бесконечны языковые метафоры. Примеры из художественной литературы – не единственная демонстрация их применения.

Данный вид тропов (художественных фигур) давно взят на вооружение во многих профессиональных сферах: политиками, журналистами, рекламными агентами, педагогами. Случайно ли это? Ответ следует искать в свойствах метафоры. Психологи утверждают, что она запоминается сильнее остального художественного текста, поскольку воздействует непосредственно на подсознание человека. Метафора -идеальный инструмент, если нужно выйти за рамки, показать перспективу, воздействовать на убеждения людей, их настроение. Она настолько сильна, что ее используют в транстерапии.

Возможно, поэтому авторам художественных произведений следовало бы порекомендовать не увлекаться деструктивными метафорами. За примером, как говорится, долго идти не надо.

Классический роман «Над пропастью во ржи» (первоначальное название – «Ловец на хлебном поле») даже в своем названии содержит образец метафоры. Примеры из художественной литературы XX века, к сожалению, часто несут заряд неудовлетворенности, хронического пессимизма.

«Дурацкое детство», «сплошная липа», «свинство так говорить», «треклятую тетрадку», «гнусная привычка», «ужасный лгун», «вскочить на трибуны и трубить», «зубы… заплесневелые», «я тоже могу быть ядовитым».

Весь, без исключений, текст романа Сэлинджера пропитан депрессивностью. Результаты соотнесения художественной книги с реальной жизнью говорят сами за себя. Джон Хинкли, стрелявший в Рональда Рейгана, был одержим этим романом. 19-летний Джон Бардо, произвевший смертельный выстрел в голливудскую актрису Реббеку Шеффер, держал в левой руке сэлинджеровского «Ловца». После пяти выстрелов в кумира миллионов Джона Леннона Марк Чепмен спокойно ожидал полицию, сидя под фонарем с открытой книгой в руках.

_________________
У истории со счастливым концом нет шансов стать легендой
- Кто знает... Для меня это тоже остается загадкой.
- Загадкой? Разве не тебе решать?
- Ничто не предрешено, пока я не возьму кисть и не коснусь ею бумаги. Мне и самой неизвестно, пока не начинаю писать...
"Так вот как история развернется..."
Мурасаки Сикибу - "Тысячелетняя любовь: Повесть о блистательном принце Генджи".


Вернуться к началу Перейти вниз
Посмотреть профиль http://zazerkalie-mirfantaz.forumei.com/
Angalania
Модератор
Модератор
avatar

Сообщения : 401
Благодарности : 815
Мастерство : 330
Дата регистрации : 2014-09-07
Откуда : Оттуда. С Северо-Востока

СообщениеТема: Re: Полезная информация для авторов / фикрайтеров   Сб Ноя 01, 2014 8:25 am

Примеры художественного стиля. Художественный текст в деталях


Художественный стиль – это особый стиль речи, который получил широкое распространение как в мировой художественной литературе в целом, так и в копирайтинге в частности. Он характеризуется высокой эмоциональностью, прямой речью, богатством красок, эпитетов и метафор, а также призван воздействовать на воображение читателя и выступает в роли спускового крючка для его фантазии. Итак, сегодня мы подробно и на наглядных примерах рассматриваем художественный стиль текстов и его применение в копирайтинге.

Особенности художественного стиля

Как уже было сказано выше, художественный стиль наиболее часто используется в художественной литературе: романах, новеллах, рассказах, повестях и прочих литературных жанрах. Этому стилю не присущи оценочные суждения, сухость и официальность, которые свойственны научному и официально-деловому стилям. Вместо этого для него характеры повествование и передача мельчайших деталей, чтобы сформировать в воображении читателя филигранную форму передаваемой мысли.

В контексте копирайтинга художественный стиль нашел новое воплощение в гипнотических текстах, которым на этом блоге посвящен целый раздел «Гипнотический копирайтинг». Именно элементы художественного стиля позволяют текстам воздействовать на лимбическую систему головного мозга читателя и запускать необходимые автору механизмы, благодаря которым достигается порой весьма любопытный эффект. Например, читатель не может оторваться от романа или у него возникает сексуальное влечение, а также другие реакции, о которых мы еще будем вести речь в последующих статьях.

Элементы художественного стиля

В любом художественном тексте присутствуют элементы, которые характерны для стиля его изложения. Для художественного стиля наиболее характерны:

Детализация
Передача чувств и эмоций автора
Эпитеты
Метафоры
Сравнения
Аллегория
Использование элементов других стилей
Инверсия


Рассмотрим все эти элементы более подробно и на примерах.

1. Детализация в художественном тексте

Первое, что можно выделить во всех художественных текстах – это наличие подробностей, причем, практически ко всему.

Пример художественного стиля №1

Лейтенант шел по желтому строительному песку, нагретому дневным палящим солнцем. Он был мокрым от кончиков пальцев до кончиков волос, все его тело было усеяно царапинами от острой колючей проволоки и ныло от сводящей с ума боли, но он был жив и направлялся к командному штабу, который виднелся на горизонте метрах в пятистах.


2. Передача чувств и эмоций автора

Иногда в художественном тексте автор передает свои чувства и эмоции, чтобы сформировать у читателя нужное отношение к тем или иным описываемым объектам. Это отношение может быть как положительным, так и отрицательным.

Пример художественного стиля №2

Варенька, такая милая, добродушная и отзывчивая девушка, глаза которой всегда лучились добротой и теплом, с невозмутимым видом сущего демона шла к бару «Гадкий Гарри» с автоматом Томпсона наперевес, готовая укатать в асфальт этих мерзких, грязных, вонючих и скользких типов, посмевших пялиться на ее прелести и пускать похотливые слюни.


3. Эпитеты

Эпитеты наиболее характерны для художественных текстов, поскольку именно они отвечают за насыщенность лексики. Эпитеты могут быть выражены существительным, прилагательным, наречием или глаголом и чаще всего представляют собой связки слов, одно или несколько из которых дополняют другое.

Примеры эпитетов

Несказанно счастлива
Люто ненавидеть
Гул паровоза
Зверский аппетит
Волки сыты и т.д.


Пример художественного стиля №3 (с эпитетами)

Яша был всего лишь мелким пакостником, который, тем не менее, имел очень большой потенциал. Еще в розовом детстве он виртуозно тырил яблоки у тети Нюры, а не прошло и каких-то двадцати лет, как он с тем же лихим запалом переключился на банки в двадцати трех странах мира, причем умудрялся так мастерски их обчищать, что ни полиция, ни Интерпол никак не могли взять его с поличным.


4. Метафоры

Метафоры – это слова или выражения в переносном значении. Нашли широкое распространение среди классиков русской художественной литературы.

Пример художественного стиля №4 (метафоры)

Веня готов был лопнуть от смеха.
Когда он ее увидел, через его тело прошел мощный электрический разряд.
Его грызла совесть, долго и коварно.
Когда она увидела цену, ее задушила жаба.
Настроение у него было ужасным, и на душе скребли кошки.


5. Сравнения

Художественный стиль не был бы самим собой, если бы в нем не было сравнений. Это один из тех элементов, которые вносят в тексты особый колорит и образуют ассоциативные связи в воображении читателя.

Примеры сравнений

Голоден как волк.
Неприступен как стена.
Прекрасна, словно богиня.
Маркиза переполнял душевный подъем, и казалось, он готов тотчас взлететь, словно ракета земля-воздух.
Его мучила такая головная боль, будто его голова лежала между молотом и наковальней.


6. Аллегория

Аллегория – это представление чего-то абстрактного с помощью конкретного образа. Используется во многих стилях, но для художественного она особенно характерна.

Примеры аллегорий

Смерть – объятия Аида
Сон – царство Морфея
Неприступность – Форт Нокс
Правосудие – Фемида


И так далее. Как правило, аллегории представляют собой устойчивые словосочетания и неразрывно ассоциируются с соответствующими им абстрактными понятиями.

7. Использование элементов других стилей

Наиболее часто этот аспект проявляется в прямой речи, когда автор передает слова того или иного персонажа. В таких случаях, в зависимости от типа, персонаж может использовать любой из стилей речи, однако наиболее популярным в этом случае является разговорный.

Пример художественного стиля №5

Монах выхватил посох и встал на пути нарушителя:

– Зачем ты пришел к нам в монастырь? – спросил он.
– Какое тебе дело, пшел вон с дороги! – огрызнулся чужак.
– Уууу…– Многозначительно протянул монах. – Похоже, манерам тебя не учили. Ладно, я сегодня как раз в настроении, преподам тебе несколько уроков.
– Ты меня достал, монах, ангард! – прошипел незваный гость.
– Моя кровь начинает играть! – с восторгом простонал церковник, – Пожалуйста, постарайся не разочаровать меня.


С этими словами оба сорвались со своих мест и сцепились в беспощадной схватке.

8. Инверсия

Инверсия – это использование обратного порядка слов для усиления тех или иных фрагментов и придания словам особой стилистической окраски.

Примеры инверсии

Итак, звалась она Татьяной…
Мудрости потоки отрокам впитывать пора начать бы
Не к месту глупостью тягаться


Выводы

В художественном стиле текстов могут встречаться как все из перечисленных элементов, так и только некоторые из них. Каждый выполняет определенную функцию, но все служат одной цели: насытить текст и наполнить его красками, чтобы максимально вовлечь читателя в передаваемую атмосферу.

_________________
У истории со счастливым концом нет шансов стать легендой
- Кто знает... Для меня это тоже остается загадкой.
- Загадкой? Разве не тебе решать?
- Ничто не предрешено, пока я не возьму кисть и не коснусь ею бумаги. Мне и самой неизвестно, пока не начинаю писать...
"Так вот как история развернется..."
Мурасаки Сикибу - "Тысячелетняя любовь: Повесть о блистательном принце Генджи".


Вернуться к началу Перейти вниз
Посмотреть профиль http://zazerkalie-mirfantaz.forumei.com/
Angalania
Модератор
Модератор
avatar

Сообщения : 401
Благодарности : 815
Мастерство : 330
Дата регистрации : 2014-09-07
Откуда : Оттуда. С Северо-Востока

СообщениеТема: Re: Полезная информация для авторов / фикрайтеров   Вт Ноя 04, 2014 6:31 am

Марк Твен дает советы:


1. «Употребляйте слово «чертовски» каждый раз, когда вы хотите написать «очень». Ваш редактор его вычеркнет, и написанное вами станет таким, как должно быть» (Изъясняйтесь чётко, без лишних слов, эффективно)

2. «Пока кто-нибудь не предложил вам гонорар, пишите бесплатно» (Будьте писателем от души, любите писать – это предохранит вас от разочарований, если вы собираетесь писать только за деньги)

3. «Лучшее время для начала написания статьи – это момент, когда вы закончили её писать для себя. Только после этого вы поймёте, чётко и логично, что на самом деле хотите сказать» (Первая версия написанного – это только черновик. Всего лишь ваш шанс для начала выложить свои мысли на бумагу.)

4. «Идеи есть у всех. Не у всех есть умение выражать идею в одном абзаце там, где нужен именно один абзац, а не исписанные листы бумаги» (Экономьте слова, учитесь выражаться лаконично)

5. «Однажды, по счастливой случайности, я понял, что книга, застопорившаяся на середине истории, оживёт, если в неё влить новую энергию и силы небольшой передышкой, а сырые и нагромоздившиеся материалы получат новую жизнь после определённой паузы» (У всех бывают стопоры… Просто отдохните, не важно, сколько времени это займёт)

6. «Великие книги оцениваются по стилю и сути написанного, но никак не по их утончённой и выхолощенной грамматике» (Сосредоточьтесь на идее, стиле и сюжете, а уж потом тончите грамматику)

7. «Что касается Прилагательных: не уверенны – вычёркивайте» (Качество эпитетов важнее, чем их количество)

8. «Я заметил, что лучше использовать простой язык, короткие слова и предложения. Если вам по душе, придерживайтесь этого стиля – не позволяйте «пушинкам и цветочкам» отвлекать читателя» (Выбор стиля за вами, но не забывайте, что главное – это суть истории)

9. «Не говорите: «Женщина закричала». Доведите её и пусть она сама закричит»(Описывайте все события так, будто вы находитесь в их эпицентре)

10. «Не понимаю тех писателей, которые могут написать слово только одним способом» (Не бойтесь играть с языком; в конце концов, даже Шекспир придумывал новые слова)

11. «Разница между правильным словом и почти правильным идентична разнице между молнией и светлячком» (Будьте внимательны при выборе слов и их употреблении)

12. «Чем больше вы объясняете, тем меньше я понимаю» (Опять же, будьте краткими, лаконичными, точными и понятными)

_________________
У истории со счастливым концом нет шансов стать легендой
- Кто знает... Для меня это тоже остается загадкой.
- Загадкой? Разве не тебе решать?
- Ничто не предрешено, пока я не возьму кисть и не коснусь ею бумаги. Мне и самой неизвестно, пока не начинаю писать...
"Так вот как история развернется..."
Мурасаки Сикибу - "Тысячелетняя любовь: Повесть о блистательном принце Генджи".


Вернуться к началу Перейти вниз
Посмотреть профиль http://zazerkalie-mirfantaz.forumei.com/
Angalania
Модератор
Модератор
avatar

Сообщения : 401
Благодарности : 815
Мастерство : 330
Дата регистрации : 2014-09-07
Откуда : Оттуда. С Северо-Востока

СообщениеТема: Re: Полезная информация для авторов / фикрайтеров   Сб Ноя 08, 2014 6:40 am

Как стать писателем


Автор: Никитин Юрий Александрович


Предисловие

В этой книге расскажу вещи достаточно очевидные для меня, профессионального писателя, но которые вот уже который год вызывают раздраженный вой у большинства людей, считающих себя литературной элитой. И от всех слышу это озлобленное: сволочь, не выдавай секреты! Это же сколько придурков ломанется в писательство! Нас же в такой массе перестанут замечать!!!

Как ни печально, но в литературной среде братством и не пахнет. Это инженеру по фигу или почти по фигу, сколько еще инженеров будет, для всех работа найдется, а в литературе, как и в спорте, чемпион только один! И хотя одни фаны считают чемпионом одного, а другие – другого, но все же имен называется не сотни, даже не десятки, не так ли?

Потому в этом виде спорта конкуренция, как нигде, жестокая и кровавая. Она не ограничивается лишь распусканием порочащих слухов, это уже внутриклановая борьба, но все борющиеся друг с другом стараются с завидным единодушием не допускать в свои ряды новых, молодых. При советской власти эти принимало форму недопущения молодых в Союз писателей, а сейчас, потеряв такой рычаг, можно напирать на другой: ребята, да пишите, как вам душа подсказывает! Этому не надо учиться, не надо знать никакие приемы: просто пишите! Что хотите и как хотите. Если есть талант, то у вас все получится. Если нет, ну тогда дело другое…

Потому я, которому вы уже не соперники (ну хотя бы по возрасту), говорю вам грустную правду: учителя и родители, которые говорят вам неприятные вещи, что, мол, надо учиться, качать мышцы и вообще трудиться, – желают вам добра, а те «добрые люди», что говорят доброжелательно: да плюнь на учебу, на эти тренажеры, пойди попей пивка да по бабам, – просто стараются убрать конкурента. Сами они и учатся, и мышцы качают, но вам в этом не признаются.

Что лежит в основе заявлений, что писать научиться невозможно? Давайте только честно, а?.. Во-первых, это уязвленное самолюбие авторов. Ведь до этого доказывали дурам, что обладают неким даром, которого у других нет. Избранные, так сказать. И вдруг признаться, что это всего лишь наработанное упорным трудом умение?.. Второе – это подсознательная жажда замордованного серой жизнью простого человека верить, что существует и другой мир, необыкновенный: где говорящая щука, скатерть-самобранка, телепатия, ясновидение, тибетские маги, Бермудский треугольник, хилеры, деревья-людоеды, божественный дар слагать стихи… И что такое может обломиться и ему. Главное, без трудов обломиться! Вот пошел ловить рыбу, а там говорящая щука: отпусти, Емеля, что хошь сделаю… Желание писать без труда и обучения – это оттуда, из этой жажды. Мол, хоть что-то же должно обломиться за так?

Учителя и родители, которые говорят вам неприятные вещи, что, мол, надо учиться, качать мышцы и вообще трудиться, – желают вам добра, а те «добрые люди», что говорят доброжелательно: да плюнь на учебу, на эти тренажеры, пойди попей пивка да по бабам, – просто стараются убрать конкурента.

Ломка мировоззрения? (все еще предисловие)

К сожалению, такой дисциплины, о которой вот сейчас веду речь, еще нет. Не существует. Так что блип-книга получилась бы блиповой в любом случае, материал все равно пойдет кусками: нет трудолюбивого крота, который все бы систематизировал и выстроил в длинную занудную лекцию, а есть набор коротких и четких правил, как пройти путь от нуля до чемпиона. Правил, написанных опытным тренером.

И, давайте уж без лишней скромности, тренер этот – то есть я! – взялся не из академических кругов, а прошел длинный путь от абсолютного новичка в литературе до чемпиона. Ладно, до одного из чемпионов. Эти правила взяты не с потолка, а выработаны в результате сорокалетней работы над текстами, подсмотрены у коллег, услышаны на лекциях по литературному мастерству на Высших литературных курсах.

К счастью, литература – не математика, где нельзя приступать к изучению нового материала, пока не усвоишь предыдущий. В литературе можно брать полезные знания кусками, как из справочника или энциклопедии. И, конечно, я буду делиться опытом. Вообще, творчество, казалось бы, все от Бога, а я тут… Но я заявлял и заявляю, что писать может каждый, стать писателем может всякий!

Сейчас же и монополия государства на издания рухнула, и печатать стало легче: компы вместо ручки с чернильницей, современные фотонаборные машины вместо старинных «а-ля ленинская «Искра» – раздолье! В писательство ринулись многие. Одни с жаждой заработать, другие в поисках славы, третьи с намерением осчастливить человечество, четвертые… Есть и пятые, и сотые, всех не перечесть.

Немаловажно и то, что все те, кто жаловался при советской власти, что их зажимают и не печатают, при свободе печати оказались, так сказать, экспонированными… и куда-то тихо-тихо исчезли. Более того, даже те, которых печатали, но которые постоянно пускали среди поклонников слушок, что самое лучшее эти краснопузые гады печатать не дают, оказались раскрыты и тоже тихонько ушли. Наверное, в коммерцию…

К удивлению простого читателя, на Олимпе вместо ожидаемой давки и треска ребер оказалось пусто, как в ограбленной Трое после раскопок Шлимана! Приходи и садись на литературный трон! В то же время полки магазинов и лотки при столь благоприятных условиях для творчества завалены ну такой шушерой, что лучше бы подержал в руках толстую старую жабу. Что случилось, почему такая катастрофа? Где масса прекрасных книг?

Знают только профессионалы. Секрет прост – писать надо уметь. При любой власти дважды два равняется четырем, а «собака» пишется через «о».

Долгие годы профессия поэта или писателя окружалась тайной. Насаждалась мысль, что это от Бога, дар небес, особое состояние души, и прочий вздор, которым, однако, очень хорошо морочить голову восторженным дурам. Да и сами люди к этому готовы. Нам всем хочется чего-то необычного! Всегда с растопыренными, как у коров, ушами и челюстями до пола слушаем о ясновидении, телепатии, НЛО, Бермудском треугольнике, Несси, снежном человеке, деревьях-людоедах, творческом озарении… А писательская братия охотно морочила голову не одно тысячелетие.

Причины просты: получить от царей подарки – избранники небес! – покрасоваться перед восторженными почитателями, ну и, конечно же, не допустить наплыва конкурентов. Да и ситуация благоприятствовала: один грамотный на сто квадратно-гнездовых верст, отсутствие Гуттенберга… Да что там Гуттенберг! В начале века какой процент населения России умел читать хотя бы по складам? Но вот сейчас… Читать умеет всяк, а значитца, и писать.

Кажется, глупо так думать? Да, на первый взгляд. Мол, никто из нас не в состоянии своими руками построить, скажем, автомобиль. Это ясно каждому. Но написать роман вроде бы может каждый…

На самом деле нет никакого «вроде бы». Действительно, рассказ, повесть, роман – может написать каждый. Другое дело, можно ли его будет читать, но это уже за кадром. В каждом живет ощущение, что он может.
И он действительно может!
Если пройдет обучение.

Писать литературные произведения может каждый. Писать грамотно может каждый… грамотный. Писать так, чтобы печатали, читали и восторгались, – тоже каждый, кто над этим поработает.

Очень смелое утверждение? Ничего подобного, реальность нашего времени

Но все же, несмотря на обилие нарисованных пегасов и толстых баб с крыльями, что венчают венками из лаврового листа удостоенных божественного озарения гениев, утверждал и утверждаю: научить писать хорошие книги можно каждого. Еще проще – бестселлеры, которые приносят немалые деньги.

Это не голословно: по собранным мной еще тогда литприемам несколько моих друзей, не помышлявшие стать писателями, все же из интереса попробовали, стали публиковаться, трое стали членами Союза писателей СССР. Кто знает, что такое быть принятым и заполучить заветную красную книжицу члена СП СССР, так тогда назывался Союз писателей, а совсем не совместное предприятие, тот поймет, какими привилегиями стали пользоваться эти экспериментаторы! И к каким архивам, спецхранилищам их допустили! Но главное – к Книжной лавке писателе­й…

Да, научить писать можно любого. Каждого! Как лю­бого можно сделать мастером спорта, научить играть на скрипке или рояле. Конечно, не все мастера спорта – чемпионы или рекордсмены, не все скрипачи – Паганини, но ведь и не все писатели… э-э… Шекспиры? Но на прилавках их книги, многие авторы получают огромные гонорары. Наши, отечественные свои гонорары держат в тайне, что в связи с нашей налоговой политикой понятно, но, к примеру, за каждый свой роман Стивен Кинг получает около десяти миллионов долларов, а ведь и он понимает, что не Толстой, не Толстой и даже не Шекспир.

Мы как раз поговорим о том, что нужно, чтобы стать просто писателем-профессионалом. То есть человеком, который пишет и издает книги, на гонорары от которых способен прокормиться. Как для чемпиона в любом виде спорта сперва надо стать мастером спорта… а сказки о новичках, устанавливающих мировые рекорды, оставим детям, так и для того, чтобы встать на уровень Шекспира, Толстого и прочих, сперва надо овладеть хотя бы простейшими приемами воздействия на читателя.

Кто-то остановится на этом уровне: деньги, бабы, слава, – но кто-то захочет пойти дальше. Ни в коем случае не стоит умалять значение этой армии «мастеров спорта»! Литература, как и спорт, как наука, преподавание и прочее, – не держится на двух-трех вершинных именах. Писателей, как ученых или музыкантов, нужны тысячи. И каждый сеет «разумное, доброе, вечное» в меру своих сил и способностей. Не каждый читатель способен усвоить сложные истины в изложении Толстого или Достоевского. Но зато сможет к ним приобщиться в наивном пересказе Пети Васькина.
Итак, начинаем с нуля. Да, я начал собирать эти литературные приемы давненько, чтобы объяснить друзьям, что это такое же ремесло, как и у них, инженеров. Собирал и пропагандировал. А потом, уже будучи членом Союза писателей СССР, лауреатом украинских премий, когда сел за парту на элитных Высших литературных курсах, потрясенно узнал, что изобретаю велосипед. Приемы литвоздействия уже, оказывается, существуют! Общие для всех. Базовые. Отличия стилей, методов и прочего начинаются на самом пике, шпиле, когда писатель в самом деле приобретает оригинальность, свое лицо. Но каждый из пишущих все-таки изобретает этот базовый велосипед сам, расходуя на черную работу драгоценные годы, а потом трусливо таит накопленное, чтобы не подсмотрели, не увидели, не воспользовались на халяву, он же кровью и выбитыми зубами…

А вот когда станете мастерами, тогда и начнется борьба гроссмейстеров!.. До мастеров я вас доведу… по крайней мере, могу довести тех, кто этого хочет. Кто желает изобретать велосипед – не осуждаю, но и мешать не буду. Эта книга для тех, кто готов учиться на чужих ошибках… чтобы свои ошибки делать уже на уровне гроссмейстера, где вам ни я, ни кто другой не поможет. Но и не помешает. Зато именно тогда вы обретете настоящую мощь… мощь литературных магов!

Приемы литвоздействия уже, оказывается, существуют! Общие для всех. Базовые. Но каждый из пишущих все-таки изобретает этот базовый велосипед сам, расходуя на черную работу драгоценные годы!

Повторы? Склероз?.. Или такой вот литературный прием?

Отвечаю сразу: не столько литературный, сколько педагогический. Да, в этой книге есть непрямые повторы, более того – их немало. Но не от маразма или старческого склероза, в конце концов, если самому невмочь, нетрудно было бы поручить выловить их редактору. Этого не сделано, потому что у вас в руках не роман, а учебник. В учебниках и задания на дом, и материалы для повторения, и в конце каждой четверти еще раз излагается для запоминания – самое важное, квинтэссенция, так сказать.

Я не случайно повторю, к примеру, что закончил ВЛК, это не для хвастовства, у меня есть чем похвастать и покруче, а потому что основные аргументы моих противников, как против моего творчества, так и против этой книги, сводятся к тому, что какой-нибудь сопливец отыскивает в моей книге какую-нибудь шероховатость и на этом основании начинает размахивать отрывком, обвиняя Никитина в… неграмотности!

Возможно, сработало то, что я о своем прошлом литейщика говорил часто и гордо. И о том, какой у меня объем мускулов. Но что за плечами лекции Литературного института, его семинары, что все-таки закончил двухгодичные Высшие литературные курсы – те самые двухгодичные, куда по конкурсу только из числа самых-самых талантливых молодых писателей… об этом никогда никому не говорил. Так вот на этих ВЛК, в кругу сильнейших, мои вещи седоголовыми профессорами, знатоками языка, ставились в пример виртуозности, отточенности и богатства стиля, все это легко проверяемо: живы и сокурсники, и преподы. Да, повторяю, четверть века тому на семинарах ВЛК я был сильнейшим. Этого я раньше не говорил. Возможно, зря. Это сразу бы умерило пыл некоторых критиков с заметно техническим образованием.

Но сейчас как раз тот важный момент (и редкий, когда говорю очень серьезно. Ребята, насчет накачанного литейщика с одной извилиной в башке – это я сам с великим удовольствием запустил в литературные массы. Мне нравился такой, как сейчас сказали бы, шокирующий имидж. Да и щас ндравится. Люблю дразнить гусей и дураков, ну вот аддикция у меня к этому малопочтенному занятию. Просто стыдному у человека моего возраста и положения. И пусть тот гусь, кому это помогает жить, свысока говорит о Никитине как о литейщике и дальше. Но вам этот мышчастый образ пусть не помешает серьезно читать книгу и – особенно! – те рекомендации, как улучшить произведения. Это вам говорит уже не литейщик, точно.

Повторяю, у меня специальное профессиональное образование, если кому-то это важно, я закончил именно то единственное на весь огромный СССР заведение, где оттачивался не только язык, но и умение писать, а это уже другое, качественно высшее, дальше по ходу поймете, о чем речь. Так что о своем образовании я сказать вынужден потому лишь, чтобы знали: я знаю предмет, о котором говорю. Да плюс я общался со многими-многими писателями, которые тоже переросли планку «чистоты языка и стиля», знаю их приемы, которые здесь выложу вам.

Так что, помимо специального образования, я еще и сам писать умею.

Кстати, по теме небольшую цитату из великого Гельвеция:

«Гений похож на те обширные земли, где встречаются места, мало ухоженные и плохо обработанные: на столь большом пространстве нельзя все тщательно обработать. Только люди небольшого ума присматривают за всем: маленький садик легче держать в порядке».

Манера подачи материала

Я подумывал, как расположить материал в книге, чтобы поудобнее: то ли по важности, то ли по удобности пользователя, то ли по принципу от простого к сложному. Увы, все чревато боком, это не математика, где нужно обязательно усвоить четыре правила арифметики, потом простейшую алгебру, затем интегралы… В литературе никто и никогда не идет от начала произведения к концу, проделывая всю работу и никогда не возвращаясь, чтобы поправить, подтесать, заменить, переставить, убрать, затушевать, усилить, добавить метафор, сравнений и пр., пр.

Более того, чаще всего автор уже публикуется, у него есть читатели, но он все еще не созрел для восприятия некоторых сложных истин: как именно сделать свою вещь ярче, значимее, а любое произведение, как это кощунственно ни звучит, можно сделать сильнее буквально на порядок. Это обычный путь, все нормально, автор растет постепенно, от книги к книге. Постепенно узнает и учится применять все больше изобразительных средств.

Вот потому и материал в этой книге расположен достаточно свободно. Так, чтобы можно заглядывать в середину, возвращаться к началу, снова и снова перечитывать какие-то моменты, а то, что кажется бесспорным, пропускать, бегло проглядев один раз по диагонали. Именно так любой автор работает и с собственным художественным произведением, подтесывая то в середине, то в конце, то просматривая концовки глав, чтобы сделать их поярче, ибо КОНЦОВКИ ГЛАВ ДОЛЖНЫ БЫТЬ ОТБОРНЫМИ.

По крайней мере, над ними надо работать более тщательно. Считайте, что это уже начало обучения, так что, пожалуйста, лучше всего выписывайте такие ключевые правила на отдельный листок.

Я когда-то, открыв для себя тот или иной способ улучшения текста, просто писал крупными буквами на обоях над столом, где стояла моя пишущая машинка. Когда женился, пришлось писать на бумажке и пришпиливать аккуратно кнопочкой.

Все дело в том, что автор увлекается, прет, как танк, не замечая, что свой текст дорисовывает воображением, но читающий не сможет заглядывать к нему в мозг, ему нужно все это рисовать буквами.

А чтобы делать текст именно для читателя, как мы и делаем, как бы ни трындели, что пишем «для себя», надо соблюдать правила, правила, правила воздействия на читающего!

В свое время Честертон, автор замечательных приключений патера Брауна, мудро заметил: речь нуждается в захватывающем начале и убедительной концовке. Задачей хорошего оратора является максимальное сближение этих двух вещей.

Это же в полной мере применимо и к литературе.

Итак, первое по тексту этой книги, но не по значимости:

Концовки глав надо отделывать особенно тщательно.

Это типа напоминания, что вся соль анекдота в последней фразе, потому если в середине еще можно что-то промямлить, то концовка должна быть четкой, хлесткой, без единого лишнего слова!

Да и вообще…

Я никогда не читал лекции, потому не скован никакими правилами и привычками, а другие, как вы понимаете, мне не указ, я ведь писатель, а мы все такие, выбираем дороги нетореные. Да и глупо пытаться делать книгу в таком же ключе, как делали в прошлом веке, допотопном, двадцатом, был такой, крепостной век, крымско-троянская война…

Сейчас сознание у нас блиповое, что значит быстрее ­усваиваем, хватаем на лету, нам не требуется длинные нити идей, мы все имеем дело с образами новой культуры: короткими сообщениями, заголовками новостей, гиперссылками, объявлениями, коллажами, клипами.
Все это не укладывается в старые формы, но зато позволяет чувствовать себя свободнее в таком мире.

Потому и эта книга – книга-блип. Она тоже чаще всего из небольших сообщений, которые набирались в течение ряда лет, я не стал их подгонять под какой-то шаблон двадцатого века, все-таки уже в двадцать первом, вода отжата, так что прошу!

И еще вдогонку…

…книга писалась несколько лет, так что, если какой-то вопрос поднимается неоднократно, это не промах автора или редактора.
Дело в том, что многие явления, к примеру отношение к чистоте, вычитке, устранению сорнячков в языке, – вопрос очень неоднозначный. Вроде бы и надо добиваться вот такой уж гладкости, чтобы ни камешка на дороге, ни сорнячка, но в то же время, как заметил по опыту, как своему, так и коллег, стремление к чистописанию вредит не только замыслу и глобальному воплощению, но даже самой ткани произведения.

Потому в одном месте указываю, как именно бороться с ошибками, добиваться правильности речи, в другом – не увлекаться, не подменять живую ткань стерильным чистописанием. Противоречий в этом нет, как может показаться, ибо хотя все сорняки и сырые места надо убирать из текста нещадно, однако, как уже почти сказал, стремление к чистописанию может погубить произведение.
То же самое относится и к ряду других моментов, которые я из-за их значимости поднимаю в этой книге по два-три раза, поворачивая их то одним боком, то другим. И добавляя доводы.

Насчет языка еще: современники сетовали, что Байрон в каждой строчке делал по три ошибки, пунктуацией не занимался вообще – тире ставил вместо запятых, точек, двоеточий, точек с запятыми, и просил друзей исправлять, причем в таких выражениях: «Оточте, пожалуйста, эту вещь, ради меня». Ну и хрестоматийное о Вольтере: «Вы знаете, у Вольтера всегда очень много орфографических ошибок!» – «Тем хуже для орфографии».

Здесь, конечно, немало бравады и перехлеста, все-таки и Байрон и Вольтер знали орфографию, без этого больших писателей не бывает, она приходит автоматически в процессе длительной работы, но ясно говорит, как великие относятся к мелочам, в том числе и к абсолютной правильности расстановки слов.

Грандиозности Байрона или Вольтера невылизанная ткань их работ вовсе не умаляет, как не придают величия автору чисто вылизанные тексты Василия Пупыркина.

Писатели – тоже люди. И тоже ходят по бабам

И, конечно же, брешут о своей работе. Не так грубо, как грузчики, что прикидываются перед бабами мастерами или прорабами, а то и менеджерами строек, у писателей она гораздо тоньше и красивше, но все-таки суть одна и та же.

Любая поэтизация своей профессии хороша до известной степени. Очень часто она переходит в откровенную брехню о достоинствах своих работ. Писатели грешат этим едва ли не больше всех, ну вы знаете о всех этих божественных вдохновениях, зове души, музе, крылатом Пегасе и прочей хрени. А так как сама профессия писателя – создавать миры, то вот и создали о себе, своей профессии красивую и потрясную легенду, в которую охотно верят лохи, суеверные старушки и халявщики.

Ну, чего стоит вот такое красивое изречение Берне: «Чтобы написать хорошую книгу, нужно взять только перо, обмакнуть его в чернила и выложить свою душу на бумагу». Ах-ах, как красиво! Ну прям вот уже слезки закапали от прилива больших чуйств и умиления. Как все, оказываеца, просто: даже грамоте не надо учиться, только взять перо, обмакнуть в чернила (выбрасываем сорняк «его») и выложить свою душу (нет, «свою» тоже выбрасываем, сорняк).
Тем более не надо учиться писательскому мастерству!

Однако не зря Джонсон предостерегает: «То, что написано без усилий, читается, как правило, без удовольствия». Душу же, как вы понимаете, не придется выкладывать с усилием, она сама выложится, прям-таки выльется, извергнется, как… ну, сами понимаете, что из нас извергается, водопад эмоций, в общем.

То, что написано без усилий, читается, как правило, без удовольствия.

Каковы обязанности писателя на самом деле?

Немалая часть этих блипов родилась под влиянием дискуссий, споров или как ответы на те или иные вопросы, поднятые в Корчме. Вот только что забрел очередной… это слово опустим… и это поскипаем… словом, гомо, который весьма своеобразно понимает слоган, что писатель вроде бы должен, просто обязан выражать чаяния общества, т.е. читателей.

Вот он и требует, чтобы я удовлетворял его запросики. Ну, вроде как официант, который откликается на все запросы с угодливым: чего изволите? Можно бы отмахнуться, как обычно делаю, но на этот раз в Корчму слишком уж большой наплыв идиотов, какое-то сезонное обострение, оригинально мыслящего поддержали почти большинством, так что надо ответить, надо. Конюшни уже нет, где таких раньше секли, так что надо… ответить.

Мягкий в выражениях Лихтенберг сказал в свое время: «Мне всегда нравится больше человек, который пишет так, что это может стать модой, чем тот, который пишет так, как того требует мода». Сейчас время не мягкое, стиль жизни тоже, а о выражениях лучше промолчу, сами подберете словечко, которым можно назвать такого человека.

Да, писатель вполне может быть официантом, как может быть… ну, кем угодно. Но все-таки на «золотой полке» остались те, кто не подстраивался под «запросы и чаяния». Кто опережал, опережал намного, кто не просто опережал, а видел дальше, увиденному либо радовался, либо ужасался, призывал ускорить шаг или свернуть в сторону, обойти или же собраться с духом и…

Мне нравится то, что сказал первый премьер-министр Израиля, отец и основатель государства, Моше Даяну: «Я не знаю, чего хочет народ, но знаю, что полезно для него». И он никогда не шел на уступки, никогда не подлаживался под требования и пожелания народа. Это же самое мог бы сказать дядюшка Сталин или Гитлер, я с той же легкостью процитировал бы их: на меня, как на Писателя, не распространяются законы политкорректности или хрен знает чего еще. Если сказано хорошо и правильно, писатель должен цитировать любую мудрую мысль. Потому что эта гребаная политкорректность может научить только чистописанию, а писатель должен парить над вкусами, обычаями, политикой, экономикой, сегодняшней моралью, ибо завтра она может быть уже другой… мы, кстати, ее как раз и создаем своими работами.

Писатель должен писать без оглядки на тупое стадо, чем на самом деле является большинство читающих, лишь процентов десять от общего числа усваивают ваши мудрые мысли, вообще понимают, остальным же дайте побольше выстрелов, изнасилований, погонь, колдунов, рыцарских турниров, эльфов с остроконечными ушами и «хорошо сбалансированные мечи»…

Запомните: вы не официанты! Вы даже не артисты, которые исполняют концерт по заявкам, а на бис выходят, раскланиваются и снова поют то, что больше всего понравилось залу.
Вы рождены быть вождями. Ну а кем станете – вопрос другой.


Кликающий человек

У вас у всех в руках бывает пульт дистанционного уп­равления телевизором, так что сразу поняли, что я имею в виду, не так ли? Кликающий человек – это тот, у кого в руке такой вот пульт, символ власти в семье.

Дело не в том, что каждый из нас, ощутив в руке этот волшебный жезл, начинает нажимать на кнопки, вызывает к реальности один мир, через пару секунд отправляет его в небытие, снова кликает, смотрит еще пару секунд, кликает дальше… Удержаться трудно, сами знаете. Дело в том, что современный человек уже неспособен воспринимать длинные сложные мысли, его сознание… да что там вилять вокруг да около, ваше сознание уже настроено на короткие, но достаточно яркие фрагменты информации.

Окружающий нас мир затоплен лавиной новой информации, потому выхватывает только, так сказать, заголовки. Вернее, всобачивает все самое важное в эти заголовки. Мы это видим и по текстам новостных сайтов, и по бегущей строке на экране жвачника, и вообще все наше восприятие мира настроено на его фрагментарность.

Потому и расположение текста в этой книге такое же фрагментарное. Постмодернизм, так пусть постмодернизм, как ни обзови, но главное, чтобы текст лучше воспринимался и лучше запомнился. Я не поверю, что в старые добрые времена Тургенева или Достоевского тексты умели располагать лучше, все-таки с тех времен чему-то да научились.

Осваивая наследие Толстого, Достоевского и вообще классиков, не забывайте, что мир стремительно меняется. Вы должны писать уже иначе…

Об усвояемости правил

Есть хорошая классификация смены взглядов: «5 лет: мама все знает!», «12 лет: мама не все знает!», «16 лет: мама ничего не знает!», «30 лет: эх, надо было слушать маму…» Это к тому, что некоторые вещи доказывать бесполезно. Нужно, чтобы человек созрел до понимания.

А тогда и доказывать будет не нужно: сам поймет. Ну разве что сумеете убедить на месяц раньше, но только потому, что будет готов, чтобы его поле засеяли новыми семенами.

То есть если какие-то положения в этой книге кажутся неверными, глупыми и вообще абсурдными, то не тратьте силы на опровержения – просто примите ту часть, что принимается без протеста. Пройдут годы, в организме произойдут всякие там изменения и… примется еще какая-то часть.

Пройдет еще линька-другая, и станет понятно и остальное. Этот учебник рассчитан на все уровни, но если в математике сразу видно, какую главу еще рано: там значки непонятные, то в литературе создается иллюзия понятности всего материала, потому любая непонятность маскируется под: «автор – козел, что за чушь несет?»
Ничего страшного, берите то, что берется.

Автор этих строк тоже прошел весь путь, так что знает, что вам предстоит.

Интернет и писатели в нем

Да, все эти годы, столетия и даже тысячелетия писатели были отделены от общества, в отличие от певцов, актеров или цирковых клоунов. Отделены в том смысле, что общались со своей аудиторией только через книги. Их в отличие от артиста или футболиста не узнавали на улице и не бегали с просьбой об автографе.

Как мы уже видим по истерическим интервью, многие из пишущих страстно жаждут показать себя наяву, рассказать о себе, о своих привычках, своем меню, какой бумажкой пользуется в туалете. Словом, не могут остановиться, просто захлебываются от словоизвержения, какая уж тут литература, когда я вот он, смотрите на меня, слушайте меня, умницу и красавца!

И тут пришел Интернет… Правда, сперва был ФИДО, но его опустим, там и народу было поменьше, и правила строже, зато Интернет позволил развернуться всем: и писателям, и критикам, и читателям. Уже давно не секрет, что авторы в Интернете присутствуют практически на всех литературных форумах. Не все пишут постоянно, но все бдительно следят за новостями, бывают на форумах, влезают в дискуссии, правда, очень редко под своими име­нами, затевают новые споры, интригуют, распространяют слухи, информируют о вот-вот выходящих книгах, жадно вылавливают любое упоминание о себе, самом замечательном и талантливом.
Интернет дал автору уникальную возможность моментально получать обратный отклик от тех, для кого пишет. Если раньше надо было ждать после выхода книги месяцы, прежде чем появится первая рецензия (на мою первую книгу «Человек, изменивший мир», 1973 г., рецензия появилась через год!), – то теперь отклики появляются в Сети буквально на другой день после того, как книга поступила в продажу. А то и в тот же день, если читающий успел проглотить текст и сесть к компьютеру.

Более того, отношение читающих можно узнать заранее, если выложить книгу в Сеть, так сказать, для бета-тестирования, а уже потом, собрав все отзывы, подумать наедине с собой, что принять, а что отбросить, и уже исправленную и дополненную сдавать для издания на бумаге. Конечно, девяносто процентов откликов – это вопли тинейджеров типа «рулез» или «масдай», в этом возрасте середины еще не видят, но и они ценны, все-таки автор видит, как примут и бумажную версию, еще не поздно скорректировать! Ведь на самом деле не важно, какая у этих ребятишек глубина аргументации: для вас, автора, куда важнее, какое впечатление произвела ваша книга, не так ли?

Но есть и минусы общения в Интернете для писателя: возможности кажутся настолько необъятными, что он сутками не вылезает из паутины, рекламирует себя, свои книги, инициирует дискуссии о себе, своем творчестве, старается подать себя лучше, чем он есть на самом деле, а, за­метим, Интернет дает широчайшие возможности: ведь видим только текст, в котором писатель изначально сильнее читателей, никто не видит его пьяную харю с близко посаженными глазками, прыщ на губе, чирей на лбу, засаленный ворот нестираной рубашки, даже не слышит пьяный голос…

Но опять же, напомню старожилам Интернета, как упорно и долго раскручивали себя ловкие ребята, написавшие одну-две книги и старавшиеся на них въехать в рай. Не получилось. И не получится. Всему виной тот же открытый доступ к книгам в магазинах, когда любой сперва прочтет несколько абзацев в разных местах книги, а потом решает: купить или поставить обратно, а в Сети так и еще проще: открыл файл, посмотрел, почитал, вынес вердикт.

Так что не увлекайтесь, не увлекайтесь. Очень скоро в процессе общения понимаете, что вопросы и суждения повторяются, ничего нового о своих книгах уже не услышите, достаточно точное отношение к своим книгам вы уже уяснили. И если хотите что-то услышать иное, то сперва надо написать это принципиально иное, а не очередное продолжение или же новую книгу о Борьбе Светлых Богов с Темными Богами и очередном расколе мира, где избранный сирота явится и спасет Вселенную.

Верно подметил критик Вадим Нестеров, что понятия «сетевой автор» и «графоман» стали почти идентичны. Это не так, конечно, но в сознании большинства, увы, отложилось, что если помещаешь свои вещи в Сети, то лишь потому, что в издательства не берут. Потому будьте все-таки с сетевыми публикациями осторожны. И хотя вроде бы вы – законодатель, но, чтобы переломить быстро складывающееся читательское мнение, нужно выпускать действительно очень сильную книгу, чтобы не говорили: «А, все-таки сумел пробить в печать ту лабуду, что уже год болтается в Инете…»

Возможности Интернета – это и возможности автора. Но они же и добавочные опасности.


П Р О Д О Л Ж Е Н И Е

_________________
У истории со счастливым концом нет шансов стать легендой
- Кто знает... Для меня это тоже остается загадкой.
- Загадкой? Разве не тебе решать?
- Ничто не предрешено, пока я не возьму кисть и не коснусь ею бумаги. Мне и самой неизвестно, пока не начинаю писать...
"Так вот как история развернется..."
Мурасаки Сикибу - "Тысячелетняя любовь: Повесть о блистательном принце Генджи".




Последний раз редактировалось: Angalania (Сб Ноя 08, 2014 4:57 pm), всего редактировалось 2 раз(а)
Вернуться к началу Перейти вниз
Посмотреть профиль http://zazerkalie-mirfantaz.forumei.com/
Angalania
Модератор
Модератор
avatar

Сообщения : 401
Благодарности : 815
Мастерство : 330
Дата регистрации : 2014-09-07
Откуда : Оттуда. С Северо-Востока

СообщениеТема: Re: Полезная информация для авторов / фикрайтеров   Сб Ноя 08, 2014 9:14 am

Последняя надежда ленивой твари

Кстати, почему такое дикое неприятие того, что писателю тоже надо учиться писать? Почему такое единодушие в рядах тех, кто уверяет, что «это от Бога», от вдохновения, озарения и пр., пр.? Кроме того, можно подметить, что в лагере тех, кто уверяет, что писательству научиться невозможно, что писателями рождаются, настоящих писателей-профессионалов не так уж и много! Ведь те прекрасно понимают, что они учились, учились упорно, и если и говорят, что писательскому ремеслу научиться невозможно, то это лишь тактический ход, чтобы сбить соперника на ложные тропки. Словом, такая странная точка зрения на литературный труд в обществе держится упорно. Так же, как вера в UFO, Бермудский треугольник, Шамбалу и деревья-людоеды. Хотя нет, о деревьях-людоедах уже молчат, но вот про писательский труд, которому учиться необязательно, все еще говорят.

Но загадки нет. Это последний вздох, последняя надежда загнанной ленивой твари, что все еще надеется на халяву. Везде ей обрубают крылья, никаких говорящих щук и золотых рыбок не оказалось, родители заставляют учиться, а власти – служить или работать, однако учиться, а потом еще и горбатиться ну прямо до свинячьего писка не хочется!

А вот писательство все еще манит халявой: без образования и упорного труда в один скачок взять сразу и бабки, и славу, и баб-с, и все такое. Каждый из этих емель размахивает козырным тузом, что, мол, из Литинститута ни одного сильного писателя не вышло. А все успешные писатели чуть ли не из зоны и с двумя классами образования.

Это сродни мечтам, даже не мечтам, а грезам выиграть в лото миллион или на мусорке отыскать лампу Аладдина. Потому с этими людьми спорить бесполезно, это спор логики и фактов с верой, а вера, как вы знаете, на логику и факты кладет. Но вовсе не слова на музыку. Человек с сокрушенной верой – уже не человек, а нечто сломленное, погибающее в этом сером мире.

Потому оставим тех людей со своими иллюзиями. Как и всяких верующих. Пусть для них существуют динозавры в лесах Амазонки, люди-телепаты, говорящие щуки и писательское ремесло, которое приходит само, без учебы.

А это книга для тех, кто мужественно, хоть и с грустью сознает, что нет в этом мире говорящих щук, золотой рыбки, лампы Аладдина, а есть удача, на которую надеются и желают друг другу слабые да ленивые, и еще есть успех, которого добиваются умные, сильные, талантливые. Удача, скорее всего, не придет, слишком много ждущих, она почти так же вероятна, как и говорящая щука, зато успех придет обязательно, если работать и работать.

И тем не менее приходится со стыдом за докладчика наблюдать, как на различных курсах, семинарах и лекциях по писательству докладчик всегда долго извивается, рассказывая очевидную для самого себя дурь, но не для слушателей, что он-де вовсе не собирается учить писать, упаси боже, это же святая святых, нельзя туда с линейкой и прочей алгеброй, он только чуть-чуть сообщит о разных способах писательства… ну, как это делали другие писатели. Это, конечно же, ни в коем случае не обязывает их пользоваться этими приемами, упаси боже, но это можно знать в качестве, так сказать, полезной информации…

Представьте себе, что желающему научиться играть на рояле сказали бы, что учить его не будут, упаси боже, это же вмешательство в святая святых, он же и сам не слепой, видит, какие клавиши белые, а какие черные, а ему лишь расскажут, как вдохновенно творил великий Моцарт!

Часть 1

В этой части не ждите, что сразу начну объяснять, как поэффектнее закрутить метафору, как лучше пользоваться сравнениями или в каком порядке выстраивать слова для большего эффекта. Это слесарю можно вот так с ходу, профессору математики или президенту страны, у них профессии попроще, но мы имеем дело с литературой, там все намного сложнее, без вводного курса не обойтись. Да вы и сами увидите, почему не обойтись.

Один из бесспорнейших плюсов выбора пути писателя

Чтобы не забыть, скажу сразу: у вас есть преимущество перед всеми остальными профессиями мира еще в самом начале старта. Особенно важное для людей закомплексованных, зажатых, просто застенчивых или, скажем, непробивных. Да, это чуть ли не единственная профессия в мире, где абсолютно непробивной человек может пробиться. С легкостью! Даже с первой попытки… гм, ну, с первой вообще-то проблематично, но ведь никто не узнает, какая она по счету, а приятелям можно сказать, что с первого ходу – сразу в дамки.

Да что там далеко ходить за примером, вот я, собственной персоной, вот такой крутой и лихой на этих страницах, но абсолютно непробивной в жизни. Потому и при советской власти не печатали, ибо тогда важнее было пробиваться в печать, договариваясь с редактором, чем хорошо писать, и потому именно сейчас печатают меня, а не тех бойких ребят, что так хорошо умели устраиваться при советской власти. Имен не называю, вы их знаете, большинство из них достаточно громкие в те времена, но сейчас эти герои ходят очень тихие, носят рукописи, но их не берут из-за явной слабости.

Наше преимущество, преимущество непробивных, в том, что, если хорошо напишете, за вашей рукописью издатели к вам приедут сами. Главный редактор примчится и договор привезет. И будет уговаривать печататься именно у них, расхваливать свое издательство и будет приговаривать: «Если чем-то недовольны, сразу скажите, тут же исправим…» Секрет нашей профессии в том, что хорошая книга пробивается сама. Вы сидите дома, а она пробивается, ломает стены, сокрушает преграды, завоевывает награды, звания, медали, гонорары, баб-с, как же без них.

Для этого вам надо всего лишь писать. Можно писать втихую, если побаиваетесь, что знакомые будут смеяться, мы к этому очень уж чувствительные, а потом периодически посылайте в издательство. Лучше всего емэйлом, так проще, к тому же в этом полная анонимность, друзья и собутыльники ничего не будут знать до тех пор, пока не въедете во двор на собственном тюнинговом «Бентли».
Книга, сказал Карл Вебер, которая не стоит того, чтобы читать ее дважды, не стоит и того, чтобы читать ее один раз, и потому я счастлив, когда читатели засыпают емэйлами: ну когда же ваша следующая? Все ваши книги я прочел по три-четыре раза!
А Дюма-младший сказал вдогонку: произведение, которое читают, имеет настоящее; произведение, которое перечитывают, имеет будущее.

Хорошо сказал Вольтер: «Весь мир, за исключением только диких наций, управляется книгами», а Буаст добавил: «Если вы желаете себе несокрушимого памятника, вложите свою душу в хорошую книгу». Прекрасно, стоит только убрать сорняки: «вы», «себе», «свою».

Это, значитца, потихоньку и вроде бы незаметно начинаем работу со словом.
У вас есть очень неплохие шансы войти в бессмертие!

Никто не узнает, сколько раз вам отказали, сколько раз настучали по рогам и посоветовали лучше пойти убирать мусор или мыть пивные кружки в баре. Зато потом, когда рукопись принята…

Еще об особенностях профессии

Здесь уместна аналогия со спортом. Там тоже надо ходить и пробиваться, пока вы разрядник или кандидат в мастера. Но вот вы пришли, никому не известный и никому не нужный, в спортивный зал и там запросто подняли рекордный вес! И – все. Больше вам делать и объяснять ничего не надо. Вокруг вас сразу же забегают. Засуетятся. Вам принесут и кресло поудобнее, и заслуженный тренер сам прибежит, и менеджер с кипой договоров.

Насчет непробивности я, возможно, сгустил краски. Думаю, она есть и у меня, и у вас, но прибегать к ней прибегаем, когда уж совсем чувствуем свою беспомощность. Я, во всяком случае, никогда к ней не прибегал, потому что за меня пробиваются мои книги. Чтобы начинать давать интервью, встречаться на конференциях и пиарить себя во все щели – это прежде всего надо признаться, что уже достигнут потолок, уже иду по наклонной вниз и потому изо всех сил стараюсь удержаться хоть на какой-то высоте, чтобы замедлить сползание в неизвестность, нечитаемость…

Что, сгустил краски? А посмотрите на тех, кто усиленно выступал на читательских конференциях, чьи интервью и портреты публиковались в газетах, кто заполнял Интернет рассказами о своих гениальных творениях?.. Поднимаются или сползают?
Вам это надо: начинать с того, чем обычно заканчивают карьеру?

И еще на эту же тему. Обращение, так сказать, лично к непробивным. У зажатых и непробивных в занятии литературой явное преимущество: им некуда отступать, в то время как пробивной человек, разок попробовав что-то написать, может решить, что трудно, плохо, долго, нудно, – бросит и уйдет пробовать себя в политике, менеджменте, коммивояжерстве, а вот вы будете долбить эту стену… и успех придет!

Причем успех писателя всегда заметнее успеха политика или менеджера, а если думаете иначе, ответьте, какой политик правил Грецией во времена Гомера? А во времена Данте? А в эпоху Вальтера Скотта?

Порядок слов в русском языке

Написал про базовое, и сразу же наперекор себе подумал: а что, если вот так, начиная еще с предисловия или введения, потихоньку вкраплять понемногу и законы правильной расстановки слов? Если у нас блип-учебник, то почему материал должен быть по классической схеме? Интуитивно чувствую, что вот так запомнится лучше. Ну словно идет себе горожанин, любуется солнышком, цветочки рвет, а тут его ба-а-абах палкой по голове: рвать цветы на газоне запрещено!

Итак, начинаем: в русском языке, в котором нет жесткой английской системы закрепления слов в предложении, даже на бумаге сохраняется удивительная свобода интонации. В зависимости от того, куда всобачите слово, меняется смысл.

К примеру: «У попа была собака». Все понятно: поп являлся владельцем собаки, а не кошки или другой живности.

Если же слова переставить: «У попа собака была», то сразу тоже все понятно. Была, да сплыла.

Или «Собака была у попа». Все ясно! А у попадьи – коза или зебра.

Как видим, ключевое слово ставится всегда в конце фразы.

Зная это, можно замечать всякие проколы на каждом шагу: к примеру, вон у моей на полочке стоит «Онель», на флаконе пояснение: «Косметическое молочко для снятия макияжа с витамином Е». Тоже все понятно, мол, с витамином Е это молочко макияж снимает, а вот с витамином А уже нет, а с В или С нечего даже пробовать – навеки останется на мордашке.

Конечно, в устном разговоре можно поставить ударение на любом слове, подмигнуть или повысить голос, сделать пристойный или непристойный жест, тем самым меняя смысл, но ведь каждому купившему вашу книгу вряд ли сумеете объяснить, где повысить голос?
Поэтому в той фразе, которой я закончил занудное увещевание не пиарить себя, хоть и страсть как хочется, правильнее будет не «…чем обычно заканчивают карьеру?», а «…чем обычно карьеру заканчивают?». Улавливаете разницу? Нужно, чтобы уловили. Это читатель может не улавливать, но он уловит другое: берет его ваш текст за живое или нет.

Запоминаем правило, которое вам поможет делать текст ярким и выразительным:
Ключевое слово всегда ставится в конце фразы.


И еще один важный плюс! Очень важный

Продолжаем о выборе пути писателя. Вы играете один. Без всякой команды. Я с детства не любил футбол, волейбол и баскетбол, хотя меня с моим ростом всегда записывали во все школьные и внешкольные команды: не там прошел, не тому дал пас, команда потеряла очко или же сам предъявляю кому-то претензии, а если никто никому, все равно порой остается какой-то осадок…

А здесь вы сами один на один с препятствием. Никто вам не мешает. Уже точно все пряники будут ваши, как и шишки. Но вы точно будете знать, что эти шишки заслужили вы, а не криворукий партнер, что пасанул мяч мимо. И что исправлять ошибку надо вам, а не Ване Пупкину.

Работа в одиночку ценна еще и тем, что вы можете работать всегда, когда у вас есть время, а не тогда, когда сумеет собраться вся команда. А с этим понятно, чем больше людей – тем труднее собраться и начать работать, помех больше.

Отсюда и обратный вывод: все ваше время – пригодно для работы. Сколько вы из него истратите на писательский труд, а сколько на баб-с, столько и получите в том и другом.

Вывод:
Все ваше время – рабочее.


Когда это началось…

Книга писалась многие годы, ведь начал я ее еще в 60-х, пожелтевшие листочки кочевали со мной с квартиры на квартиру, из коммуналки в коммуналку. Многое рождалось в виртуальных спорах в Корчме, отсюда некоторая хаотичность, повторы. С другой стороны, такая подача материала свойственна вообще литературе: повторюсь – это не математика, где, пока не усвоишь простейшие правила арифметики, нельзя переходить к алгебре.

Почему еще с 60-х? Я тогда публиковался много, бурно, во множестве журналов и альманахов, в месяц по пять-шесть публикаций, и товарищи меня постоянно спрашивали: Юра, как это получается, у меня два высших, кандидатскую пишу, но мои рассказы не берут, а у тебя семь классов, но твои рассказы на улет? И я начал объяснять, что нужно делать то-то и то-то, писать так-то и так-то, а здесь вот обязательно вот это, иначе будет провал, а вот такое правило – обязательно тоже, без него – хоть умри, в печать не возьмут…

Некоторые повторы возникают в процессе разбора полетов, когда проблема поворачивается с другой стороны, тогда же находятся и новые аргументы. С другой стороны, это позволяет более выпукло освещать важную для понимания проблему, а данные азы творчества усвоить надежнее.

Да, собственно, так и строится любой учебник: новый материал, затем – материал для повторения. Так что все-таки классика…

Сегодняшний мир книгоиздания…

…в котором вам придется жить. Прилавки завалены сотнями руководств, от тонких брошюр до толстенных томов в цветных глянцевых переплетах высокой печати, по тому, как устраиваться в жизни, как уживаться с людьми, как понравиться руководству, как завоевать внимание, как влезть в доверие, как начинать потихоньку самому руководить людьми, используя их слабости…

Хватает и руководств, как «пробивать» рукописи в печать. Но практически нет книг, где бы объяснялось, как довести ее до состояния, чтобы ее все-таки взяли. Я специально интересовался этим вопросом, но, кроме книги Николая Басова «Творческое саморазвитие», ничего не увидел.

То есть снова нас учат тому же, на чем было построено литературное дело при коммунистическом режиме: устраиваться, понравиться редактору, суметь пролезть, примкнуть к какой-нибудь группе, мол, коллективом пробиваться легче, как торговаться насчет гонорара, как проследить, чтобы не обманули при начислении аванса и прочее, и всякое, и подобная нелитературная хренотень.

Но вы же сами должны понимать, что в любом издательстве автоматически выставляются барьеры против попыток пропихнуть им слабые книги. И чем лучше будут написаны руководства о том, как пролезть в печать и напечатать свою лабуду, тем выше издательство поставит барьер против лабуды. Кстати, если вы вдруг не знаете, то книги о том, как обхитрить издательство, падают не с Марса, их печатают сами издательства, так что вот щас они вам дадут в руки оружие супротив себя!

Так как же все-таки стать писателем? С другими профессиями примерно понятно: чтобы стать музыкантом – надо иметь хороший слух, спортсменом – хорошую генокарту и плюс изнурительные тренировки, ученым – много думать и ставить опыты, художником – уметь рисовать…

Труднее сказать, что нужно, дабы стать писателем. Хотя художник и писатель – ветки одного корня и любой писатель умеет рисовать, но аналогия с художником не пройдеть: все уверены, уж что-что, а писать умеют! Читать же умеют? И письма, бывало, пишут. Из чата так и вовсе не вылезают.

Да и все писатели, как известно, бывшие инженеры, грузчики, врачи… Перечислять можно до бесконечности, будут перечислены все профессии на свете, кроме одной, литературной. То есть никто писателем не родился, каждый успел поменять не одну профессию.
И в то же время нелепость, что писательству научиться нельзя, а писателем надо родиться, – крайне живуча. И всякого, кто говорит, что трудом и учебой можно стать великим писателем, – заплевывают, а демагога с кличем: «писательство от Бога» – слушают с восторгом. Горестный вопрос: почему?

Увы, ответ далек от литературы вообще, а кроется в нашей психике. Ну кому нравится серая истина, что ученье и труд – все перетрут? И что учебой и трудом можно достичь всего?.. Нет, нам до свинячьего писка жаждется именно халявы, и мы готовы с горящими глазами слушать всякого идиота или хитреца, кто скажет, что халява есть, существует, в лотереи выигрывают миллиарды долларов, миллионеры женятся на проститутках, можно жить дураком, а потом говорящая щука выполнит все желания и что есть особо одаренные (раньше Богом, а теперь – генетикой) люди, которые могут сразу написать шадевр и получить за него славу, деньги, баб-с, золотые памятники, все награды, премии, овации, виллы… Конечно же, каждый примеряет это не к соседу, тот бездарь, понятно, а к себе, талантливому, чей талант пока просто не проснулся…

Вывод:
Бог, может быть, и есть, но чудес уж точно не бывает. И никто еще не родился писателем. Вы – тоже.
Но стать им можете.



Горькая истина… Работать, увы, надо!

…хоть и привычная, что абсолютное большинство человечества, к которому принадлежим почему-то и мы с вами, постоянно брешет, как поповы собаки. Или, скажем мягче, врет. Или совсем уж деликатно: живет с неверным мировоззрением. Вы прекрасно помните, что героями во дворе и в школе становились те, кто убегал с уроков, а не отличники, кто напивается, как свинья, а не трезвенники, мы считаем делом чести отлынивать от работы, мы хвастаемся, как вчера надрались и как долго блевали, на конвентах и прочих сборищах делегаты (и писатели, ессно) соревнуются, кто перепьет остальных.

Попробуйте занять денег у коллег на мед в сотах – никто не даст, а если на бутылку водки – предложат со всех сторон. В России пьянство стало всеобщей обязанностью, и кто не пьет, тот вроде бы предатель, не наш человек, не стоит такого принимать в компании, звать в гости, и вообще он говно, подозрительный какой-то, все книжки читает, гад, хочет умнее всех быть, надо ему стекла побить, собаку его отравить, шины проколоть…

Понятно же, что это распространяется и на такую область человеческой деятельности, как писательство. Никто не скажет вам, что надо учиться писать, надо совершенствоваться, а всякий соврет, что это приходит само ­собой, то ли во сне, то ли от Бога, то ли прекрасная муза явилась после травки и напела стих или роман. Причем сами эти гуси вкалывают, как папы Карлы, но на людях прикидываются гуляками праздными.

Только Есенин однажды проговорился честно, когда его спросили, когда же он пишет стихи. Он ответил: всегда. И не катят ссылки на великих, которые говорили про то, как враз сели и написали эпохальную вещь. Литературоведы могут рассказать про Алексея Толстого, который частенько, придя в ЦДЛ, говорил небрежненько коллегам: вот вчера снизошло на меня, повестушку накатал за ночь. До утра писал. Только-только закончил. Хотите взглянуть?.. Те смотрят, видят: вещь совершенна. И язык, и образы, и характеры, и все, что причитается большой прозе. Ну, Толстой, ну гений!..

Да, конечно, гений, но только немногие знали, что эту повесть он накатал не за ночь, а корячился над нею два месяца. И переписывал семь раз. И подолгу правил, выгранивал язык, шлифовал образы. Но… стыдился он почему-то признаваться, что работает как каторжный! Ну хотелось ему выглядеть эдаким Моцартом, да не настоящим, тот вкалывал, как раб галерный, а именно гулякой праздным, каким изобразил его Пушкин. Увы, Пушкин лишь воплотил в этом образе мечту любого писателя: чтобы не вкалывать каторжно, а чтобы само приходило готовое, без черновиков, правок, переделок…

Почему такое противодействие моим словам, что писать можно научиться? Тем более странное, что оно одинаково мощно звучит и от профессионалов, давно завоевавших место под литературным солнцем, и от новичков, только мечтающих начать писать?

Давайте посмотрим сперва с позиции профи, она понятнее. Всякий, успев забраться в троллейбус, оборачивается и кричит: «Троллейбус не резиновый, не лезьте больше!» Собственно, склей я сегодня ласты, огорчатся разве что читающие, а среди профи будет праздник: это же освободится высокое место в рейтинге, все сразу приподнимутся на ступеньку, освободится масса бумаги, а читающие раньше Никитина воленс-неволенс купят, мол, мою книжку, которую раньше не замечали… Так что чем меньше влезет в наш литературный троллейбус, тем вольготнее будет в салоне. Меньше конкуренции. Читателю некуда будет деваться, как только покупать наши книги!

Начинающие же смотрят на литературное ремесло пока не как на ремесло, а как на халяву. Везде скучно и нудно говорят, что надо долго и упорно учиться, потом долго и упорно работать, чтобы медленно, очень медленно всползать со ступеньки на ступеньку вверх, а в литературе – раз-два, и в дамки! Сразу бешеные гонорары, слава, голые девки, нобелевки, счет в швейцарском банке, собственные виллы во всех частях света, чтобы именоваться гордым словом «бомж», то есть без определенного места жительства.

И к тому же этот дар доступен только вам, уникальному! Именно дар, халява, а не что-то заработанное потом и бессонными ночами, как у других, простых, бесталанных, обыкновенных, к коим вы, ессно, не относитесь никаким боком, краем или фиброй.

И как тут воспринять мои гадкие слова, что как ушат холодной воды, что как большой грязной палкой по голове? Конечно же, это естественная реакция на действия ­гада, что разбивает хрупкую мечту, даже грезу, о том, как за ни фига враз стать умным, красивым, богатым и знаменитым. Вы сидите себе терпеливо и высматриваете говорящую щуку или золотую рыбку, на худой конец все же трете медную лампу, и тут является хамло, что трезво так это говорит, что нет говорящих щук, золотых рыб-с, а медная лампа и есть только допотопная лампа и ни фига больше!

Увы, чуда хочется почти всем. И если человек скрепя сердце все-таки соглашается (слишком много об этом писали и говорили!), что нет снежного человека, телепатии и Бермудского треугольника, но он взбунтуется и не поверит, когда кто-то пытается рушить мечту о литературном даре, особом, таинственном и непознанном!

Нельзя жить вдохновением. Пегас чаще идет шагом, чем скачет.

Мораль:
Троллейбус – не резиновый, но в литературе для вас достаточно мест. Однако без труда…


Отступление по технике языка

Вообще-то и это правило, если следовать классическим правилам педагогики, стоило бы забросить подальше, к концу всего цикла лекций. Туда, где речь пойдет о доводке текста. Но если в год по чайной ложке, то кому-то надоест только базовое да базовое. Кто-то уже крут: если сейчас не поправит свое замечательное, то завтра с утра понесет в издательство. Так что для него надо хоть по капле, но давать то элементарное, что можно усваивать попутно с базовым.

Запишите для себя вот такое правило, выделите его красным, а если вы дальтоник, то просто крупными буквами и повесьте где-нибудь на самом видном месте. Чтобы всякий раз, пока пишете, взгляд натыкался на эту колючую проволоку.

И так до тех пор, пока это не войдет в плоть и кровь. Но и потом не снимайте, все мы о нем забываем, приходится снова и снова напоминать, да не другим придуркам, а себе, талантливому и любимому.

Правило: не вешать на каждое дерево табличку с надписью «Дерево». Более того, раз уж повесили, то снять. То есть вычеркнуть длинное и занудное объяснение, без которого и так все понятно. Все эти объяснения, которые так часто, к сожалению, встречаются, попросту раздражают. Никто не любит, когда его принимают за идиота. Но главное, это вредит самой ткани произведения, снижает динамику.

Без шуток, это напоминание насчет дерева стоит вообще повесить перед глазами, чтобы время от времени натыкаться, спохватываться, отыскивать в своем замечательном произведении эти таблички – а они обязательно ­будут, каждый их вешает, но не каждый снимает! – и снимать, снимать, снимать…


Это очень важное правило. К тому же очень простое в исполнении. Никто, ни один писатель не в состоянии писать сразу четко и ясно, уж поверьте, я общался с очень многими. Всяк пишет с массой сорняков, но уровень писателя во многом определяется как раз тем, сколько сорняков он убирает из написанного, а сколько оставляет.

Сейчас в книжных магазинах свободный доступ к полкам, а это значит, что никто не покупает, как прежде, когда были отделены прилавком: «Девушка! Мне вон ту и вон ту, что левее…», а девушка сперва с натянутой улыбкой подает книгу, потом начинает пыхтеть и люто вас ненавидеть – ходят тут всякие – за то, что просите еще и ­соседнюю, долго листаете и, наконец, благодарите, если смелый, возвращаете, а если нет – оплачиваете и не очень-то довольный идете домой. Сейчас каждый раскрывает книгу и долго всматривается в текст. Зацепит текст – куплю, не зацепит – поставлю на полку взад, и пусть ждет своего покупателя.

Так вот, зацепит или не зацепит, во многом определяется количеством этих жутко раздражающих табличек на деревьях.

Вывод:
Не вешать на каждое дерево табличку с надписью «Де­рево».


Чего ждет каждый автор, так сказать, по дядюшке Фрейду…

…но в чем никогда не признается? Увы, автор подсознательно жаждет, чтобы авторов было поменьше, вообще чтобы он был единственный на весь мир и потому чтобы в любом случае читали только его, Замечательного. И болезненно реагирует на появление новых, даже если на людях улыбается и поздравляет их с новыми победами, увы, так принято.

Только один из знакомых писателей сказал откровенно: Юра, а на фиг ты выдаешь им наши секреты? Мы горбом их постигали, каждый в одиночку изобретал, сколько шишек набили!.. Сколько ошибок, разочарований, потерь, тупиковых путей! А ты все отдаешь готовенькое… Пусть и они, гады, погорбатятся.

Но большинство, лицемеря даже перед своими, упорно говорили, что писательству научиться нельзя, что это от Б-га, должна посетить муза или хотя бы пегий конь с крыльями и что если будет вдохновление, то и пьяный грузчик напишет новую «Войну и мир», а не будет, то и свое имя не нацарапаешь.

Не стоит у классиков, политиков и великих деятелей прошлого выискивать подходящие для подкрепления своих позиций хлесткие фразы. Оно, конечно, звучит, но классики тоже не всегда бывали классиками, однако даже в ранге классиков иной раз брякали нечто либо в полемическом задоре, либо в порядке провокации, а потомки хватают по принципу: «сам Такой-то сказал!» – и глотают, как утки, не пережевывая и не понимая вкуса. К таким вот шадеврам относится и сентенция: «Если можешь не писать – не пиши!», принадлежит тому самому человеку, который в споре с Сеченовым как-то брякнул: «А раз человечество такое подлое, давайте уничтожим его к черту, пусть все снова с обезьян или рыб!»

Фразы фразами, но, по воспоминаниям современников, сам граф очень мог не писать, но превозмогал лень, дурное настроение, сплин, отсутствие музы и просто нежелание работать и каждое утро садился к письменному столу. И – работал, как ремесленник, то есть переписывал по двадцать раз один и тот же текст, улучшая его ремесленнически, в то время как мы все знаем: начинающие гении и по второму разу не правят свои тексты, ведь это уже не творчество! Это даже – ах-ах! – убивает творчество, как вы понимаете.

Вывод:
Вы, конечно же, лучше какого-то там Льва Толстого, но все-таки не рискуйте истратить жизнь в ожидании музы, что сделает за вас все сама.
Работайте!


Необходимость массовости профессии

Раньше и народ в массе был неграмотен, и профессия писателя была окружена ореолом таинственности избранника богов, к которому стенает не то конь с крыльями, не то девки опять же с крыльями. Сейчас же масса народа пробует себя на литературной стезе так же просто, как в бизнесе или профессии инженера, электрика, сборщика компьютеров.

А мы уже догадываемся, что в Бразилии нет шансов создать хорошую хоккейную команду, а вот в Канаде – есть. И не потому, что в Бразилии не играют в хоккей, – играют! Но в Канаде играют все, а вот в Бразилии игроков… столько же, сколько в России было писателей в эпоху Бунина. Кстати, победы нашего хоккея относятся к эпохе, когда у нас играли все, во всех дворах. Но пришла новая эпоха, люди получили доступ к массе других профессий, ранее недоступных, и молодые сильные ребята, что раньше шли в хоккей, пошли в бизнес, рэкет, челноки, охранные агентства…

В литературе как раз наоборот. Сейчас, когда «можно писать все» и когда можно получать не урезанные советским чиновником гонорары, в нее хлынула масса людей, которые раньше искали бы другое применение своим возможностям. А это как раз ситуация с хоккеем в Канаде.

Искусство – как поиски алмазов, сказал некогда Солоухин… Ищут сто человек, находит один. Но этот один никогда не нашел бы алмаза, если бы рядом не искало сто человек.

Не презирайте тех, кто в отличие от вас просто решил лучше устроиться в жизни и пишет «коммерческие» книги. Помните, чемпионами канадцы становятся потому, что вся Канада играет в хоккей, как бразильцы – в футбол. Больше пишущих – выше уровень наших чемпионов. Выше наш общий уровень.

А давайте прямо и честно…

…слово «талант» заменим словом «халява»? Прямо и честно потому, что в данном контексте талант для этих людей означает именно халяву. То есть не учиться, не трудиться, а открыл рот – и сразу запел арию Торквемады. Или сел за рояль – и сбацал симфонию. Подошел к клаве – и одним пальцем запросто отстучал роман, за который сразу получил все нобелевки, золотые статуи в рост оригинала, баб-с, аплодисменты.
По щучьему веленью, если прямо, а если возвышенно, то – талант, братцы, талант!
Правда, эти люди все же не торопятся просаживать деньги в лотерею, но вот в создание романа без всякого труда почему-то верят.

Если вы все еще верите в возможность выехать на голом «таланте», без долгого и неприятного порой процесса обучения, то бросайте читать дальше, ищите медную лампу, караульте у проруби говорящую щуку или золотую рыбку.

Иное время, иные песни…

Заранее придется принять аксиому, что никогда уже ваши произведения не будут столь значимы, как были бы еще в середине прошлого века. О Пушкине уже говорил и скажу ниже, но даже на моей памяти – оглушительно громкие и блистательные имена советских писателей, огромные многотысячные толпы восторженного люда, что собирались на площадях послушать поэтов, разовые тиражи по пять-десять миллионов экземпляров…

Все это ушло и больше не повторится. Ушла поддержка тоталитарной властью, когда большинство авторов выпалывалось, а одиночек превозносили: официальных – открыто, а так называемых диссиденствующих – тайно. К тому же раньше человеку некуда было податься, кроме как в спорт и в книжество. Да, одни писали, другие читали, теперь же в обществе гораздо больше возможностей реализовать себя в том же предпринимательстве, которого раньше не существовало. Плюс – появились телевидение, видеомагнитофоны, компьютеры, Интернет, видеоклипы, компьютерная графика… Если раньше кинокамера была диковинкой, а на пишущую машинку надо было брать разрешение из милиции, то теперь каждый в состоянии приобрести телекамеру, даже цифровую, пробовать себя в качестве… уже в другом качестве!

В то же время, подчеркиваю для тех, кто загрустил, возросли и возможности пишущего автора. Он может сразу разместить свою вещь хотя бы в Интернете, а раньше надо было ждать несколько лет, пока прочтут и поставят в план на публикацию, а еще не меньше трех лет на прохождение рукописи по всем этапам. Резко возросли гонорары. И хотя их еще недостаточно, чтобы каждую неделю на шаттле туристические полеты вокруг Земли, но все же авторы покупают роскошные квартиры или дома, дорогие машины и живут в достатке, не отвлекаясь на проблемы, чем накормить детей, а спокойно занимаются творчеством.

Это я к тому, что, когда вам будут указывать на Гомера, Пушкина или даже на ныне здравствующих гигантов прошлого века, но сейчас стыдливо умолкнувших в тряпочку, принимайте спокойно эту… критику. Умных мало, а поговорить каждому хочется, к тому же каждый дурак почему-то считает себя очень умным и охотно берется учить других… Тут въедливый ехидно кивнет в мою сторону, но скажу, что я не ссылаюсь на Пушкина и не разбираю его знаменитую онегинскую строфу, а рассказываю на своем примере и примерах авторов, что пишут сейчас, и подсказываю, как выжить пишущему в условиях массовой культуры и Интернета. Как выжить, не роняя себя, не приспосабливаясь, оставаясь оригинальным, не поддаваясь масскультуре, а, напротив, если понадобится для литературных целей, то и подминая ее под себя, заставляя служить себе.

Вообще советую никогда не спорить с критиками, ибо автор в заведомо проигрышной позиции. Еще до начала спора. Козе понятно, что критиковать проще, чем что-то творить, создавать, изобретать, строить. У критика, ессно, поддержка и энтузиазм миллионов, ибо каждому приятственно, что еще одного взлетевшего или пытающегося взлететь опустили. В смысле на землю опустили, что не совсем земля, а ею станет, когда высохнет и потеряет запах.

Так что просто творите, сцепив зубы. Из ругателей только двое критиков вошли в историю, да и то не за ругань, а за переход к более активным действиям: один спалил храм, который критиковал, а другой, по имени Зоил, после многих лет придирок не утерпел и набил морду поэту, не посмотрел, что тот слепой и не может дать сдачи.

Автор сейчас может сразу разместить свою вещь хотя бы в Интернете, а раньше надо было ждать несколько лет, пока прочтут и поставят в план на публикацию, а еще не меньше трех лет на прохождение рукописи по всем этапам. Резко возросли гонорары.


П Р О Д О Л Ж Е Н И Е

_________________
У истории со счастливым концом нет шансов стать легендой
- Кто знает... Для меня это тоже остается загадкой.
- Загадкой? Разве не тебе решать?
- Ничто не предрешено, пока я не возьму кисть и не коснусь ею бумаги. Мне и самой неизвестно, пока не начинаю писать...
"Так вот как история развернется..."
Мурасаки Сикибу - "Тысячелетняя любовь: Повесть о блистательном принце Генджи".


Вернуться к началу Перейти вниз
Посмотреть профиль http://zazerkalie-mirfantaz.forumei.com/
Angalania
Модератор
Модератор
avatar

Сообщения : 401
Благодарности : 815
Мастерство : 330
Дата регистрации : 2014-09-07
Откуда : Оттуда. С Северо-Востока

СообщениеТема: Re: Полезная информация для авторов / фикрайтеров   Сб Ноя 08, 2014 7:59 pm

Вы – создатели виртуальных реальностей!

Сейчас очень модно говорить к месту и не к месту о виртуальной реальности, при этом всегда имеется в виду нечто навороченное, с массой сложных приборов, человек находится чуть ли не внутри суперкомпьютера, весь опутан проводами, почему-то именуемыми чипами, видимо, для эффектности, проводов масса, хотя я уже сейчас пользуюсь беспроводной клавой и бесхвостым грызуном, словом, почему-то все мы, давно живя в виртуальном мире, все еще имеем его на других планетах.

Книга – тот же виртуальный мир, мы погружаемся туда, прекрасно понимая, что на самом деле рыцари короля Артура были грязными оборванными дикарями, а не нашампуненными красавцами в полных рыцарских доспехах XVI века, в костюмах от лучших дизайнеров, с идеально ровными и белыми зубами, разговаривающими так, как нужно писателю, то есть вам, а вовсе не «по правде», как требует дурачок… не стану называть его имя, вы сами его знаете, у каждого из вас есть такой прилипчивый придурок.

Повторяю, читателю совсем не важно, как было «на самом деле», он охотно включается в созданный вами виртуальный мир, принимает все правила игры, не обращает внимания на анахронизмы, ведь это игра, социокультурная игра, а натурализмом он и в реальной жизни обожрался, он ему осточертел, достал, он охотно принимает ваш придуманный мир!.. Читатель жадно воспринимает действие, следит за оживленным диалогом, сопереживает, хотя и понимает наигранность некоторых сцен, ненатуральность поведения: «в жизни так не бывает!» – однако он не хочет, чтобы вы изображали так, «как в жизни», он требует, чтобы вы создали для него интересный виртуальный мир!

Создавайте миры… интересные. Захватывающие. В которых интересно жить. В которых вы станете лучше. Все остальные требования – мусор.

«Ну сколько, сколько же все-таки книг писать?»

Интересный вопрос: сколько книг писать? То, что популярный у нас писатель-фантаст Айзек Азимов написал уйму книг, воспринимается у нас и у «них» одинаково одобрительно. Помню, у нас хотели даже отметить выход двухсотой книги этого мастера. Готовились, сообщали об этом в «Литературке».

Однако у него одновременно, в течение недели, вышли сразу три новые книги. Так что не удалось определить, какая из них двухсотая, какая двести первая, а какая двести вторая. Понятно, что на том он не остановился, писал еще много лет весьма плодотворно, но никто «там» его книги не считал, а здесь хоть и хотели бы, но не успевали. Совсем другой разговор, когда речь об отечественном авторе. Здесь писатель, у которого количество изданных книг подходит к десятку, уже под подозрением: а не халтуру ли гонит? Почему так много? Одна, две, ну пусть три… ну даже четыре, но – десять? Нет, это явная халтура. Раз много, значит – не умеет писать. Хотя почему не наоборот – непонятно.

Более того, после двадцатой моей книги меня на полном серьезе начали спрашивать: сколько человек пишет под ником «Юрий Никитин»? Сейчас у меня вышло больше тридцати, так что, понятно, уже нет сомнений: это коллектив! Американец – может, француз… Сименона называли автором тысячи романов – может, любимый мной в свое время английский детективщик Джон Кризи написал пятьсот романов, но ленивый и косорукий русский – да ни в жисть!

Я чувствую, что пока что моих слов вы не разделяете. Пока что не зацепило. Для вас и одна книга – непосильный труд, почти подвиг, а уж тридцать… Нет, не зацепило.

Сказываются издержки еще той, советской системы. Была такая разнарядка: одна книга – в три года. Да и то лишь для членов Союза писателей СССР. Для начинающих так и вовсе публикация – всегда чудо, но, как в любой феодальной системе, а в Советском Союзе был ярко выраженный феодальный строй, существовала табель о рангах: дворянину позволено больше, чем простолюдину, мелкому феодалу – больше, чем простому дону, крупному – еще больше, и так далее. То есть лауреату Государственной премии можно издаваться каждый год, а лауреату Ленинской премии – любое количество в год плюс собрание сочинений, а также в «Роман-газете» с ее тиражом в десятки миллионов экземпляров…

Понятно, что писатели-фантасты или детективщики никогда лауреатами не были. Да и не могли быть «по рангу», то есть рылом не вышли, чтобы равняться с благородным сословием авторов, пишущих о буднях строителей коммунизма, о рабочем классе, о колхозниках или счастливой службе в рядах Советской армии. Так что у нас, вроде бы перешедших на рельсы рыночной экономики, мораль осталась все же совковая – вон Шолохов написал всего три книги? Вот и ты больше не пиши!

Помните, вы живете уже в другом мире! Вообще двадцать первый век диктует и другие скорости. Понятно же, не в сторону замедления. Так что не оглядывайтесь на классиков. Они бы сейчас работали, еще как работали!

Почему говорю правду именно я, а остальные брешут?

Да, большинство из вас мечтает, что вот напишет как-нибудь рассказ, а наутро проснется знаменитым: рассказ, как волна цунами, пошел везде миллионными тиражами, враз переведен на все языки мира, получил высшие премии с солидными денежными довесками, за вами гоняются папарацци и тележурналисты с просьбой дать интервью для «Плейбоя», «Нью-Йорк таймс» и «Лучшие люди планеты».

Конечно, теоретически есть и такой шанс, чего отрицать, но такого удачливого пока что не видел и не предполагаю, что при моей или даже при вашей жизни это случится. Так что лучше настройтесь, как это ни грустно, на долгий и упорный труд. Тем, кто его выдержит, можно ну почти что гарантировать, что будут и большие тиражи, и большие деньги, даже очень большие, и признание, и просьбы дать интервью для ведущих изданий планеты.

Сейчас высокие мотивы сразу вызывают подозрение, начинают искать, где же автор брешет, ну не может человек делать что-то без личной выгоды, ведь уже доказали псевдоисторики, что Александр Матросов просто поскользнулся на льду, пьяный Гастелло заснул за штурвалом, крестовые походы были ради грабежа, Ромео и Джульетта просто придурки и что вообще никогда и нигде не было бескорыстия, а только брехня, грабеж и фрейдизьм.

Так что признаюсь сразу, чтобы освободить всех от долгой работы по выискиванию подспудных мотивов напи­сания этой книги: я уже заканчиваю свою литературную карьеру, мне эта книга уже не повредит, а остальные мне по фигу. Пусть пишущих будет много. Намного больше, чем сейчас. Да, конкуренция станет жестче. Но выиграет читатель, а я уже на пенсии, перехожу в стаз читателей.

Эта циничная позиция, надеюсь, будет понята, все мы такие, живем по общечеловеческим рыночным ценностям фрейдизма, так что сразу перейдем к делу.

Настройтесь, как это ни грустно, на долгий и упорный труд. Тем, кто его выдержит, можно ну почти что гарантировать, что будут и большие тиражи, и большие деньги, даже очень большие, и признание, и просьбы дать интервью для ведущих изданий планеты.

Собака лает, но караван должен идти

Вчерашний день, что тормозит прогресс во всех его проявлениях, будет тормозить и вас. В первую очередь – насмешками и высокопарными рассуждениями о невозможности научиться тому, что дается свыше, от Б-га, от природы и т.д., т.е. на халяву.

Помню, я застал еще Ивана Поддубного, неоднократного чемпиона мира по классической борьбе. В его биографии мне запомнился один интересный момент: когда ему было за шестьдесят, он поехал на чемпионат в США, а там при заполнении анкеты произошел конфуз. Когда он назвал возраст, все были в шоке, ибо по их законам человеку, которому миновало тридцать пять, нужно приносить отдельную справку, что, мол, врачи не возражают против его участия в соревнованиях. Но все же Поддубного допустили к участию, он с блеском выиграл, вернулся очередным чемпионом, а вообще-то боролся вплоть до восьмидесяти лет, а прожил за девяносто.

Теперь представим себе нынешнюю ситуацию. Каким бы ни обладал человек здоровьем и как бы ни был тренирован, сможет ли участвовать в соревнованиях и побеждать, когда ему за шестьдесят? Для нашего времени это абсурд. Такое возможно было лишь в те времена, когда борьбой занимались одиночки, когда не было жесточайшей конкуренции, не было изматывающих, подрывающих здоровье тренировок.

Та же ситуация и в литературе. В те же времена, когда боролся Поддубный, вся Россия, за немногим исключением, была неграмотной. Умеющие не только читать, но даже и писать – одиночки. Умеющие писать книги – вообще особые люди, «одаренные свыше милостью Б-га». Это я так долго клоню к тому, что лишь в те времена можно было пописывать время от времени, не особенно-то и отшлифовывая стиль, все равно конкурентов нет, а сейчас, при нынешней жесточайшей конкуренции, надо заниматься литературой так же, как занимается отработкой движений гимнастка, нацелившаяся на олимпийскую медаль, или метать и метать молот, стараясь забросить за черту мирового рекорда, да еще зная, что тысячи таких же в это самое время тоже метают молот, стараясь побить рекорд!

Я большую часть жизни прожил при той старой эпохе, когда, как уже говорил чуть выше, писать больше одной книги в год считалось не только неприлично, но было узаконено, что книгу берут к печати только раз в три года. И когда пришла перестройка, какое было единодушное осуждение, когда я начал публиковать по две книги в год, а потом и по три! Единодушное в том, что осуждали не только коллеги, с этими понятно, с ними как на старом советском заводе, где опытные слесари предостерегают молодого, чтобы не работал быстро, а то нормы всем поднимут! Осуждали критики, ну с этими тоже понятно, самое странное, что осуждали даже читающие!
Да, хотелось бы, наверное, писать по книге в год. Тщательно отделывать ее всю… Или нет? Не знаю, у меня слишком много идей и тем, мне одной все равно будет мало. Но вам придется писать много еще и потому, что только в тренировках наращиваются мускулы. Если не будете писать и писать, не будет роста. Дураки изгавкаются на мне до хрипоты, а вы идите, не обращая внимания на них: пишите много. Очень много. Иначе вас обгонят менее талантливые, но более усидчивые.

Мораль:
Пишите много.

Правда, добавлю слова Чехова: «Писатель должен много писать, но не должен спешить». Однако как это совместить, там, ниже.


Где и как писать

Большинство авторов, как известно, предпочитают работать в кабинетах. По старинке. И чтобы никто нигде не шумел, мимо двери чтобы все на цыпочках, разговаривали во время творческого процесса только шепотом. Знаю таких и сейчас, указывать пальцем не буду, не надо поднимать шерсть на загривке загодя.

Помимо того, с Запада пришла мода писать в шумных кафе, как любили работать Хемингуэй, Сэлинджер и целый ряд авторов их поколения.

Кроме того, одни, как известно, пишут хорошо с утра, а другие, напротив, – поздно ночью. Это считается своеобразным шиком, как бы добавочным штришком, характеризующим творческую натуру. Все простые люди на солнечном свету, а мы – особые, демонические, таинственные, во мраке ночи, когда луна, оборотни, блеск дальних звезд…

Мне, к примеру, по фигу, когда и где. Конечно, в переполненном кафе никогда не писал, там хватает других интересных занятий, но вот дома прекрасно могу писать на кухне, на балконе, в комнате за компьютером, столом, на диване или в кресле, положив ноутбук на колени. И, конечно же, нисколько не мешает включенный телевизор, где я могу одновременно с работой смотреть новости, не мешает пес, что тычет в колени игрушку и упрашивает поиграть, не мешает Лилия, что в самое вроде бы неподходящее время спрашивает: эту кепочку надеть или примерить другую? А эту?.. А эту?

По опыту (не только своему) скажу, что на самом деле важно не место написания или уровень окружающего шума, а с каким азартом пишете. Когда выжимаете из себя строчку за строчкой, то, конечно, мешает все, как плохому танцору, хоть хирурга приглашай. Если же сумели себя разжечь либо соревновательной составляющей, либо гонораром, либо кому-то что-то доказываете, то вам ничто не помешает: ни шум, ни ходьба и вопросы домашних, ни интересная передача по жвачнику.

Конечно же, когда не пишется… и писать очень уж не хочется, то абсолютно все годится для отмазки. Не буду указывать пальцем, но знаю двух-трех авторов, которые уже несколько лет не могут закончить книги, все им что-то да мешает! Это мои ровесники, с годами писать все труднее, но вам это не грозит в ближайшем будущем, так что у вас абсолютно нет оправданий, чтобы не браться писать вот прямо сейчас, а начинать долго и старательно обустраивать место для творчества.

У вас нет оправданий, чтобы писать плохо или мало. Вы просто обязаны писать хорошо и много.

Еще раз: как и сколько писать

Об этом уже говорилось выше, но уж очень хороший пример вспомнил, нельзя не вставить лыко в строку. Могу, скромно опуская глазки, сказать, что со дня выхода первого издания «Как стать писателем» (это было еще в прошлом веке!) произошли значительные изменения в головах наиболее крикливой части начинающепишущей братии. И немалая заслуга той тоненькой брошюры в 25 тысяч слов, что часть тараканов из черепов ревнителей старых норм книгописания разбежалась.

Ведь когда вышла моя «Как стать», в Интернете стоял возмущенный крик, что нельзя-де писателю выпускать больше одной книги в три года, так всегда делалось, на том стоит литература, вот и результаты были, а если больше – то халтура. Этими криками были заполнены все тогдашние литературные форумы, проверьте, а старожилы Интернета – вспомните!

Я же доказывал, как и в этом издании, что писатель должен писать много. Сколько сможет, не теряя качества. Мол, только когда пишет много, отрабатываются приемы лучшего построения сюжета, образов, генерируются новые идеи. После бурных криков ярости все же планку снизили до одного романа в год.

Сейчас же, как можете видеть, то один, то другой из того стада выступает с интервью, где долго и нравоучительно говорит, что надо писать два романа в год, вот он, великий и замечательный, самый талантливый и заслуженно распропиаренный, пишет всего-то два романа в год, это норма для писателя, а все, что больше, то от лукавого…

Будьте уверены, что пройдет еще несколько лет, и он или ему подобные будут глубокомысленно вещать, что для писателя вообще-то нормально писать три-четыре книги в год. Помяните мое слово, так будет!

В литературном деле, как нигде лучше, применимо правило автомобилиста: «Все, кто едет быстрее вас, – самоубийцы, а кто медленнее – тормоза». Повторяю еще раз: никаких норм не существует, пишите столько, сколько можете. А еще лучше, чуть больше, чем сможете. Все-таки писательство – труд, как бы ни пытались представить его сплошным приятным времяпровождением. Это как качание железа в душном подвале: и жарко, и устал, вспотел, мышцы ноют от перегрузки, и мысли всякие насчет бросить к черту, зато потом – красота.

Пишите больше. Помните: те, кто говорит вам, что надо писать меньше, чтобы-де тщательнее работать над языком, просто стараются притормозить вас, а сами пашут до седьмого пота, чтобы обойти вас на прямой.

В то же время стоит предостеречь и от стремления выдать как можно больше «продукции»… при малых затратах. Те гиганты, которые гиганты, произведения которых изучаем в школе, известны не только количеством работ, но и потрясающей работоспособностью. Все охотно говорят, как Пушкин ходил по бабам, но мало кто упоминает – из-за неинтересности темы! – как каторжно он работал, запираясь у себя в каком-нибудь Мухосранске или Болдине, как Маяковский во время прогулки с приятелями вдруг начинал бормотать какие-то строки и уходил в сторону, не обращая внимания на ошарашенных друзей. Или редкое признание вроде бы гуляки и скандалиста Есенина, когда на вопрос: «А когда же вы пишете?» – он ответил: «Всегда».

Так что, увы, более пристальное рассмотрение даже этих «гуляк праздных» не дает вам шанса тоже вот так ни фига не делать, как полагают обыватели, и создавать шедевры. Да плюс еще очевидный закон – попробуйте поспорьте с ним! – что для того, чтобы оставить после себя «Войну и мир» и «Анну Каренину», нужно написать девяносто томов очень даже увесистых книг. Или чтобы мы и сейчас читали «Три мушкетера» и «Граф Монте-Кристо», автору пришлось написать что-то под триста романов.

Мораль:
Пишите, сколько сможете. То есть побольше.


У вас всего два пути в литературе. Как, впрочем, и в жизни. Либо вы работаете над собой, становитесь ценностью, и тогда к вам бросаются все менеджеры с просьбой почтить своим присутствием их фирму, либо сразу же начинаете завязывать связи с «нужными людьми», льстить им (читайте Карнеги), кланяться, носить в зубах за ними тапочки, смеяться их шуткам, подставлять свой зад, делать вид, что все это вам очень нравится, вы просто в восторге… а не посмотрите ли в перерыве между актами мою рукопись?

Сразу скажу, что по первому пути идет меньше одного процента искателей, по второму – абсолютное большинство. Почему? Ответ очевиден: в первом случае вам нужно несколько лет накачивать мускулы, если вы спортсмен, с утра до вечера терзать скрипку или писать и переписывать роман, добиваясь лучшего звучания каждой фразы, оттачивая и еще раз оттачивая сюжет, интригу, повороты и зигзаги, а во втором можно сразу же, не каторжаня себя, начинать карабкаться по служебной лестнице, если мечтаете о карьерке, или же проталкивать рукописи, если мечтаете стать писателем.

Т.е. написали нечто, посмотрели с позиций: всякое дерьмо печатают, у меня ничуть не хуже, и это вот свое дерьмо, которое вообще-то дерьмом не считаете, несете в издательство. Но так как обычно сразу облом, то начинаете искать пути, как же все-таки «пробить», «протолкнуть», добавив к куче серой литературы еще одну книжку. Я не сказал, к куче дерьма – еще одну каплю, оцените, но с точки зрения потребителей это выглядит именно так.

Более того, появилась целая философия насчет того, что без связей и раскрутки ни один автор – так и говорят! – ни один автор не будет опубликован, прочитан, куплен. Бессовестные дельцы тут же подсуетились и выпустили ряд брошюр с интригующими названиями типа «Как устроить книгу в издательство», «Как пробить рукопись к печати» и пр.

Из-за многочисленности подобных авторов создается впечатление, что вот они и есть литература. А вот те, кто пишет так, что к ним директора издательств сами ездят с бланками договоров, – это какие-то мутанты, уроды, на них равняться ни в коем случае нельзя. И вообще эти авторы какие-то не такие: этот вот известен своими нелиберальными высказываниями, а этот чересчур либеральными, а вот такой-то вроде бы у кого-то шубу украл…

Очень даже деликатный вопрос

Отношение к писателю как к пророку существует только в России. А упаси боже, если кого заподозрят, что живет не впроголодь, а хорошо зарабатывает именно на литературе!.. Сразу же посыплется ворох обвинений в… зарабатывании. Да-да, в зарабатывании.
То есть если бы писатель зарабатывал, скажем, преподаванием химии, строительством домов, рытьем каналов или проектированием нефтепровода – это нормально, пусть хоть миллионы зарабатывает, но книги пиши только кровью сердца и не гонись за успехом.

Да что далеко ходить за примером: меня уважают за многотрудные и малотиражные «Странные романы» и «яростную» серию, но очень подозрительно и ревниво относятся к романам, у которых тиражи, как говорится, зашкаливают. И подозрение, что автор за них получает большие гонорары, сразу подтачивает репутацию автора.

Т.е. можно зарабатывать миллионы на продаже нефти и писать бездоходную книгу – это можно, наш менталитет поощряет, но если заработать миллион на паре или десятке тиражных книг и одновременно издавать кровью написанное – это все равно не спасет! И хотя советская власть пала, но это не она виновата, у нас такое мышление навязано духовенством, приоритетом того, что книга – любая книга! – должна быть духовной, обязательно духовной. И хотя мы охотнее покупаем детективы и фантастику, но вот засело что-то глубоко засаженное за века, все равно требуем духовности, сами уже не понимая, что это такое.

Ладно, надеюсь, что постепенно это будет меняться, но вы с этим еще хлебнете неприятностей, предупреждаю. Хотя кто предупрежден, тот вооружен.

Мораль:
Да, вы на этом еще и зарабатываете! И что, другим завидно?


Снова о кирпичиках, из которых строится любое здание…

Со всех сторон можно слышать важное, глубокомысленное, изрекательное…. «Язык! Важнее всего – язык. Работайте над языком, над языком!.. Для писателя нет ничего важнее, чем работа над языком».

Конечно же, это полная херня, но глубинная мудрость этой банальности в том, что работать над языком хоть и со скрипом, но можно приучить почти каждого начинающего. По крайней мере, на простых и наглядных примерах объяснить, почему именно фраза с вычеркнутыми сорняками звучит лучше, чем предложенная автором целинная фраза. Автор легко может проверить это сам, предложив обе фразы для контроля знакомым. Пару фраз легче уговорить прочесть, чем роман, верно?

А вот с характерами, образами, сюжетом, композицией и прочими необходимыми атрибутами – намного сложнее, это ближе к вершине пирамиды. Там только те, кто уже принял постоянную работу с языком как неизбежность, повседневность, привычность, как чистку зубов, которую вроде бы можно и пропустить, но…

А пирамида, как понимаете, весьма широка в нижней части и резко суживается к вершине. Потому и я начинаю разговор с языка, бесполезно говорить про особенности алгебры тем, кто не желает выучить четыре правила арифметики! Или упорно игнорирует знаки препинания.

Обычно маститый автор, мэтр, как я замечал в общении, изрекает о необходимости работы над языком, следит за вашей реакцией, а когда видит, что эта ступенька уже освоена, лишь тогда осторожно намекает о необходимости сюжета, образов. Если начинающий ощетинивается, мэтр тут же отступает, на всех бисера не хватит, примирительно говорит о языке, и на этом консенсус, разговор заканчивается на хорошей ноте. Какого хрена он будет доказывать? Учить нужно только тех, кто уже ощутил необходимость учиться.
Так что я тоже начну с языка, с простейших форм, что на самом деле при всей простейшести являются основой любого произведения. Как ни крути, но импы еще не созданы, мы пользуемся тридцатью двумя значками, кои разбрасываем на бумаге, вот я и начну объяснять, как их расставлять правильно.

Учить нужно только тех, кто уже ощутил необходимость учиться. И тому, чему человек учиться готов, может. Бесполезно стараться перетащить через три-четыре ступеньки.

Основной критерий мастерства

Есть только один-единственный критерий мастерства автора. Все остальные – ложные. Этот критерий в массовом читателе. Чем больше ваших книг раскупается, тем вы лучше пишете. И не надо эти ля-ля про литературу для слесарей и литературу для эстетов. Все графоманы упирают на то, что пишут слишком хорошо, чтобы их понимали «массы», а вот следующее поколение поймет и поставит золотые памятники в натуральный рост.

У вас есть уникальный шанс обращаться к читающим напрямую. Даже президенты вынуждены действовать через посредников, виднейшие политики участвуют в дурацких шоу, только бы выступить перед камерой и высказать свои взгляды или свое отношение, их втискивают в рамки между клоунами, урезают время, обрывают выступление, а вот у вас уникальная возможность сказать то, что хотите, вы сами выбираете форму изложения, к тому же у вас есть неограниченное время!

Так пользуйтесь же именно этой победной возможностью, почему такие трусливые прыжки в сторону, как рекламные трюки, громогласные интервью, постоянные попойки на тусовках, собутыльничество с издателями и журналистами? Только слабые и, главное, осознающие свою слабость и ущербность прибегают к подобным нелитературным костылям, а я уже говорил, что слабые и трусливые могут быть хоть в боксе, хоть в хоккее, но не в литературе!

Да и, кстати о птичках, нерентабельно все это. Неэкономично, говоря современным языком. Когда я тихо и без шума издавал «Трое из Леса», в печати гремели раскрученные и распиаренные имена «талантливых и гениальных», то одного, то другого объявляли отцом русского фэнтези, фантастики, а то и литературы вообще. Их портреты красовались во множестве газет, журналов, эти «талантливые и гениальные» выступали по жвачнику, участвовали во всех дурацких шоу, словно собирались баллотироваться на пост президента или хотя бы в Думу, наперебой раздавали интервью всем и каждому. И… что же? Где они теперь?

За все эти годы я не дал ни одного интервью, ни разу не выступил по жвачнику, не пил с издателями и не заискивал перед журналистами, в результате чего и сейчас нет ни одной статьи о моем творчестве. Вообще моего имени не существует, а одна из газет, в чью обязанность входит сообщать протокольные данные о выходе книг, убрала мое имя даже из рубрики «Сигнальные экземпляры». Ну и что?

Коммунистический режим пал, когда такого отношения к писателю было достаточно, чтобы он погиб. Я просто без посредников обращаюсь к самым главным: к чи­тателям, и вот уже в списке самых издаваемых авторов, выше тиражи только у мягкообложечных. А где эти, о которых столько хвалебных рецензий? Ну, в Интернете, понятно, большинство хвалебных отзывов написано самими же авторами, скрывшись под никами, но где их книги? В конце списка?

Писатель, повторяю, играет сам, без команды. Только слабые сбиваются в стаи, в тусовки, нуждаются в подпитке. Для сильного ничего этого не требуется, а вы сейчас все – сильные. В начале пути слабых вообще нет, слабыми становятся.

Мораль:
Первый признак слабости – попытка усилить свою литературную позицию нелитературными методами.


Почему писателю зарабатывать нельзя?

Поэт в России больше, чем поэт… Это, конечно, хорошо, но ставит нас, писателей, несколько в стороне от всех остальных мыслимых и немыслимых профессий. Так уж сложилось, что Россия зародилась, сложилась и создалась как государство с жестким тоталитарным строем. Это было необходимо, иначе бы не выстояла.

К примеру, более сильная и многочисленная Польша (да-да, более, чем Россия!) с ее демократическим строем раздиралась противоречиями, гражданскими войнами, подвергалась многочисленным оккупациям, и в конце концов ее разделили между собой авторитарные государства, в том числе и возмужавшая при тоталитарном строе Россия. Единственный момент, когда в России на короткий период воцарилась демократия, закончился польским вторжением в Россию, когда взяли Москву и хозяйничали в ней!

Так вот, при такой авторитарности власти только юродивые, а затем писатели осмеливались «говорить правду». Одних за это расстреливали, других сажали, третьих просто вносили в «черные списки» и не разрешали их пуб­ликовать, а все остальные погавкивали на власть между строк, показывали кукиш в кармане, бунтовали втихую, ибо в арсенале литературы есть такие могучие средства, как иносказания, ирония, намеки и пр., пр. За это их уважали, прощали даже очевидные недостатки литературного стиля, все списывалось на то, что проклятая власть не дает развернуться, проклятые цензоры «вычеркивают самое лучшее».

Сейчас, когда тоталитарный строй рухнул, а он действительно рухнул, что бы там ни говорили, вроде бы и писателю можно работать «как всем людям», но нет, отношения так быстро не меняются. Даже те ребята, которых крушение прежнего режима застало в пеленках, полагают, видимо услышали от родителей, что зарабатывать могут все, от уборщиц до глав нефтегазов, но… только не писатели. Писатели в массовом сознании по-прежнему остались (должны остаться!) единственной оппозиционной пар­тией.

Да-да, а все остальные политические партии – это так, для прикола. Богатым деньги девать некуда. Богатые еще и власти захотели. Это несерьезно, а вот писатели – да, это серьезно. Это единственная оппозиция, что во власть не лезет. Честные, значит.

Так что от писателей по-прежнему ждут. Но чего? Если у них спросите, вам не ответят, растеряются. Но только про писателя можно услышать презрительное: «Да он стал деньги зарабатывать!..» Про остальных так не говорят, потому что всем остальным зарабатывать можно, писателю – нельзя.

При этом абсолютно не берется в расчет качество литературных произведений, в массовом сознании настоящий писатель должен быть обязательно гонимым и нищим. И обязательно в оппозиции.

Сошлюсь на собственный пример. Когда вышла «Ярость», изданная за свой счет, ибо ни одно издательство не решалось опубликовать, то я был окружен ореолом мученика, а когда я выгуливал собачку, охраняли добровольные отряды на улице и в скверике, ибо угроз расправиться было многовато. Издавать приходилось малым тиражом (5 тыс. экз.), самому возить бумагу, забирать тираж и развозить в магазины. Прибыли не было, все уходило на следующий тираж, на следующий, на следующий… Работал на энтузиазме, это все знали и приветствовали, это уважали, и перед этим снимали шляпы даже ярые противники.

Но вот выпустил я «Троецарствие», пошло огромными тиражами, да плюс дополнительные тиражи каждый месяц, сразу же заговорили разочарованно, что Никитин стал зарабатывать… Т.е., когда я писал и публиковал «Ярость», жил на чужой квартире, не вылезал из долгов, иногда собаку нечем было покормить, сидели голодные, тогда я был настоящим писателем, но едва потекли деньги, едва ту же «Ярость» по истечении пяти лет приняли в крупном издательстве и выпустили немалым тиражом, то стал уже не настоящим, а зарабатывающим.

Наверное, в вашем поколении эта ситуация переломится, отношение изменится, но вам еще придется столкнуться с этим уникальным явлением, так что будьте готовы. Я не даю никаких советов, тут другие критерии, а не умение правильно расставлять буквы, но все же можно предсказать некую тенденцию, что ли. В России с ее мессианством и духовностью литературы всегда был культ бедных и гонимых, а богатство всегда считалось чем-то отвратительным. Нигде, как у нас, с такой серьезностью не приняли притчу про богача и верблюда перед игольным ушком.

Но в обществе, где зарабатывать можно и честно (Билл Гейтс – самый богатый человек планеты, зарабатывает честно!), отношение к писательскому труду будет меняться. Общественное мнение позволит писателю зарабатывать, даже зарабатывать много, но все же будет от него требовать, хоть иногда, некой оппозиции к власти, режиму, строю или правящей идеологии. Или к царящей морали, в конце концов. Все-таки мы и только мы по-прежнему выражаем волю и стремления народа, а вовсе не избранная власть, не политические партии, не Госдума, не СМИ… не кто-либо еще.

Во всяком случае, население считает, что «они все» – продажные, а вот писатели – нет. Отдельные иногда продаются режиму или церкви, но писатели в целом – нет. В целом, как писатели, мы все еще пользуемся полным доверием, так что по возможности, не сильно ущемляя свои карманы, давайте все-таки Россию не разочаровывать.

Вывод:
Помните, где живете. Здесь свои критерии слова «писатель».


Такая уж необходимость пиара?

У любого пиара вообще-то короткие ноги. Вспомните начало нашей фантастики «послеперестроечной»! Какие имена поднимались на щит, какие произведения объявлялись родоначальниками отечественной фэнтези, какие авторы назывались сверхгениями, как их усиленно пиарили во всех средствах информации!.. Никто ни слова о «Троих из Леса», которые были опубликованы на пару лет раньше самых-самых первых «родоначальников»! Ну и что дальше?.. Прошло совсем немного времени, и вся позолота, как сказал бы Андерсен, который не Пол, а Ганс Христиан, стерлась, а под ней, как указал мудрый классик, снова оказалась лишь свиная кожа.

Усиленно пропиаренные авторы теперь ходят, как… будто над ними постоянно летает большая, ну очень большая стая откормленных ворон размером с крылатых коней. Все этих недолго побывших в классиках спрашивают встревоженно: а почему сейчас не пишете? Ах пишете, но почему тогда так хреново?

И невдомек, что автор пишет не хреново, а, может быть, даже лучше, но тогда вбили в головы, что это шедевр, а теперь читатель подрос, в голове зародился и, как ни странно, начал развиваться мозг, он впервые начал сам сравнивать с другими произведениями других авторов.

Не попадайтесь в такие ловушки, не давайте себя в них затягивать и тем более сами в них не лезьте!

Я проделал интереснейший эксперимент, хотя не представляю человека, который еще решился бы на него, кроме меня, такого вот замечательного, честного и вообще всего из себя. Полностью отказался от всех предложений меня раскручивать, пропагандировать, устраивать со мной встречи работников печати, радио и телевидения, давать интервью, выступать на читательских конференциях, самому продавать книги в книжном магазине, дабы читатели млели от счастья и лучше запоминали автора.

Единственное место, куда хожу, это раз в год на ВДНХ, на международную книжную ярмарку, куда топаю вот уже лет тридцать подряд. При советской власти туда попасть бывало оч-ч-чень непросто, там встречаюсь с друзьями из Корчмы, после чего толпой идем пить пиво. Посещение выставки всегда было для меня праздником, как читатель, я обожаю бродить среди этого богатства и не стану отказываться от такого счастья лишь потому, что кто-то мне скажет злорадно: а это пиар! Отвечаю, укажите хоть одно мое интервью, в газете или по жвачнику, где я рассказываю о своем таланте, о своих гениальных задумках, о своем хобби, о своих подштанниках.
А теперь то, к чему это все сказано: все эти годы мой рейтинг неуклонно поднимался. Сейчас я – самый издаваемый писатель в жанре фантастики. Да и вообще в литературе, если брать, конечно, книги в переплете. Писатели с малоформатными книжками в мягкой обложке, естественно, другая категория. Точнее, самый раскупаемый, я там ниже привожу таблицу, составленную на основании данных от торгующих организаций.

Ну и что, помог пиар, черный или белый, тем нещастным, что вкладывали в него все силы?

Вывод:
Пишите ярко, интересно, и читатель будет ваш, даже если все средства СМИ будут вас игнорировать.



П Р О Д О Л Ж Е Н И Е

_________________
У истории со счастливым концом нет шансов стать легендой
- Кто знает... Для меня это тоже остается загадкой.
- Загадкой? Разве не тебе решать?
- Ничто не предрешено, пока я не возьму кисть и не коснусь ею бумаги. Мне и самой неизвестно, пока не начинаю писать...
"Так вот как история развернется..."
Мурасаки Сикибу - "Тысячелетняя любовь: Повесть о блистательном принце Генджи".


Вернуться к началу Перейти вниз
Посмотреть профиль http://zazerkalie-mirfantaz.forumei.com/
Angalania
Модератор
Модератор
avatar

Сообщения : 401
Благодарности : 815
Мастерство : 330
Дата регистрации : 2014-09-07
Откуда : Оттуда. С Северо-Востока

СообщениеТема: Re: Полезная информация для авторов / фикрайтеров   Сб Ноя 08, 2014 8:15 pm

И все-таки наша профессия – сверхважная

Не знаю, надо ли говорить вот так вначале и в лоб нудные, хоть и очень правильные слова о сверхважности роли писателя. Ведь большинство все же обращается к писательству в стандартной надежде сменить свою постылую работу на более приятную, приличную, высокооплачиваемую, дающую больше возможностей. В том числе и тщеславное желание увидеть свое имя в печати.

Однако же стоит помнить, что нет на свете такой другой профессии, которая включала в себя настолько широкий спектр возможностей. От людей, создающих миры, перекраивающих цивилизацию, как Будда, Иисус, Мухаммад, Томас Мор, до занимающихся микроскопической работой по прививанию у детей любви к природе, как делал Бианки, или Барто – к жизни.

Но не следует считать, что гиганты делали гигантскую работу, а лилипуты – лилипутскую: «Уронили мишку на пол, оторвали мишке лапу. Все равно его не брошу, потому что он хороший» – это такая же гигантская работа, ибо воспитывает ребенка в глубочайшей нравственности, ведь рациональнее бросить этого самого мишку и потребовать купить другого, как уже делает современный ребенок. Но такой ребенок, который не бросает мишку только потому, что ему оторвали лапу, вырастая во взрослого, не предаст, не бросит супруга лишь на том основании, что тот стал инвалидом…

Вообще создатели нашего мира даже Господа Бога сделали писателем: «В Начале было Слово…» И пусть вас не смущает, что писателями я называю тех, кто не писал вовсе, а, скажем, проповедовал: ведь не отказывать же Гомеру в писательстве на том основании, что был слепой и неграмотный? Как и создателям былин, дум и баллад – мастерам устного творчества? Да и сейчас мы уже не пишем, а печатаем, стучим по клавишам.

Писателями зачастую становятся те, кто знает или полагает, что знает, как перестроить мир, чтобы все жили хорошо и счастливо, но сам не хотел бы заниматься этой нудной и довольно грязноватой работой. Вот он и пишет свои литературные труды, а потом находятся такие энергичные ребята, как Ленин, Мао, Че Гевара, Хоттаб, что берутся воплощать их литературные миры в жизнь.

Вовремя прочитанная книга – огромная удача, сказал однажды Павленко. Она способна изменить жизнь, как не изменит ее лучший друг или наставник.

Вывод:
Вы в самом деле можете изменить мир!


Можно ли писать вдвоем-втроем?

Понимаю, что обидю чертову кучу народа, но скажу честно, что работать вдвоем, втроем или коллективом хорошо, скажем, при рытье канав, но не в творчестве. Литература – сугубо интимное дело, глубоко личное, не могут два человека в унисон думать одно и то же и чувствовать одно и то же. Но если думают хоть чуточку по-разному, у них и краски разные. Вы можете себе представить Толстого, работающего с кем-то в соавторстве? А Пушкина?.. Шекспира?.. Достоевского?.. Булгакова?..

Вам этого никто не скажет, потому что не хотят наживать врагов в лице бойких ребят, работающих в соавторстве или время от времени сбегающихся в тандемы или триремы, но мне-то это все по фигу, я и раньше с ними не общался, весь из себя свободный художник, а сейчас мне тем более не фиг с их мнением считаться, мне важнее вдолбить в крепкие головы начинающих, что литература – дело интимное.

Когда пишут двое или больше – это уже несколько иное, чем литература. Или, скажем иначе, литература зарабатывания. Чистого зарабатывания. Ничего в этом нет дурного, наоборот, это престижная и почетная профессия, и все бы хорошо, если бы вот такие умелые и деловитые ремесленники не начинали корчить из себя духовных гуру и не вещали… тьфу, опять, о духовном. Ну кто-нить скажет, что это такое?

Еще раз: если рассказ или роман пишут двое, уже понятно: работают деловые люди, овладевшие ремеслом. Они могут написать даже изящнее, чем искренний и талантливый автор-одиночка, не овладевший основами литературной грамоты, но их изящество всегда будет лишено души.

Нет, я не говорю, что ни в коем случае не надо писать в соавторстве. Боже сохрани, если у вас не получается в одиночку, вы уже перепробовали все способы, готовы бросить совсем это дело, то что ж… литература, как и всякое дело, держится не на плечах двух-трех гигантов, а усилиями сотен добросовестных, умелых, интеллигентных и знающих свое дело писателей. В том числе и умельцев, объединивших усилия.

И все же литература – процесс интимный. Соавторство – нонсенс! Повторюсь, это канаву можно копать совместными усилиями, научную работу писать вместе, но ни в коем случае не создавать литературное произведение.

Так что прежде, чем прибегать к вот такому сотрудничеству, вы должны окончательно прийти в отчаяние и твердо – очень твердо! – увериться в том, что в одиночку уже ни за что и никогда. Но и потом, работая с кем-то в паре, прикидывайте, не набрались ли уже сил, чтобы снова попробовать в одиночку?

Литература – дело интимное! Чужих не терпит. А для литературного процесса всякий – чужой.

Часть 2

Насчет раскрутки, рекламы, интервью и мелькания на телеэкранах


Да, многие будут по-прежнему уверять, что это необходимо молодому автору, что без этого он никуда и ничего и никак.

Но сейчас уже прошло какое-то время со времен перестройки, накопился и опыт, и даже статистический мате­риал, а у вас перед глазами наглядные примеры. Вы все видели очень бойких ребят, что заполняли своими пространными интервью газетные полосы, вещали о себе и своих творческих планах с экрана жвачника, рассказывали по радио и при каждой возможности устраивали встречи с читателями. Конечно же, они и сейчас не пропускают ни одного съезда фантастов, даже будь это на Чукотке в яранге, чтобы показаться, засветиться, укрепить, наладить, заручиться, напомнить…

О своем брезгливом отношении к этим нелитературным трюкам я уже говорил. Но дело не только в брезгливости, давайте все-таки определимся: кто вы и чего добиваетесь. Если стремитесь стать писателем, то прежде всего должны им стать, т.е. написать несколько очень сильных книг, завоевать аудиторию без всяких костылей в виде тусовочных литературных премий, над которыми только полный идиот не ржет во все горло, без раскрутки и рекламы, а уж потом…

Да-да, все это должно быть потом, когда укрепитесь как писатель, а на съезды будете ездить с чувством собственного достоинства, а не как пугливый заяц: пнут – не пнут, пустят – не пустят, выгонят – не выгонят?

Теперь, по прошествии десятка лет, вы видите, что те яркие «звезды», которые так блистали с экранов жвачников и полос газет, раздавали интервью и громогласно рассказывали о своих далекоидущих творческих планах, потихоньку спились в компаниях себе подобных на этих росконах, потускнели, стали меньше ростом, голоса стали тоньше, еще тоньше, а кое-кто и вовсе умолк.

Я не хочу сказать, что все они серость и бездари, вовсе нет: но у человека всего двадцать четыре часа в сутках и какая-то часть энергии, отпущенная на каждые сутки. На что потратишь, то и получишь. Как в том анекдоте про ограниченную порцию крови, которой хватает только на одну голову. Будешь заниматься литературой и только литературой – станешь писателем, будешь росконщиком и специалистом по раскрутке себя любимого, станешь… ну, понятно кем.

Теперь выбирать легче: посмотрите на этих из первого послесоветского поколения, увлекшихся раскруткой, пытавшихся заменить напряженную работу писателя над текстом лихими пиаровскими акциями. Вы увидите, насколько зело опасен этот с виду легкий и быстрый путь к успеху.

Т.е. сначала напишите ряд книг, завоюйте расположение читателей, именно читателей, а не тусовщиков, что обвешают вас смешными премиями и титулами, а уж потом… да, потом можно и на съезды, на экраны жвачников, на страницы газет и журналов.

В записную книжку:
Сперва продукт, потом – рекламу.


О пользе дополнительных стимулов

Они не просто полезны, они порой необходимы. Не только порой, что это я начал смягчать и смягчаться, того и гляди – общечеловечусь, пингвинов поеду спасать, они необходимы всегда! Писать книги могло бы, как я уже говорил, гораздо больше народу, чем пишет. Как я уже говорил, среди непишущих, хотя и рожденных быть великими писателями, остались те, у кого недостаточно отваги или наглости ненужное зачеркнуть, чтобы решиться сменять тихое безбедное место бюджетного работника на полную неожиданностей, порой очень неприятных, жизнь писателя. Но, кроме них, немало и тех, кто даже попробовал, убедился, что может, даже получил неплохие гонорары – и все-таки уже не пишет.

Я не стану называть многих видных авторов, чьи имена гремели в эпоху советской власти, чьими книгами зачитывалось все население, я их обычно склоняю, как жулье, что паразитировало на самой власти, либо восхваляя ее, либо фрондируя, хотя на самом деле, конечно, не всегда так просто. Многие просто получили «все-все», а дальше писать вроде бы не из-за чего: бабки сшиб, счет в банке есть, славу имел, его слава тоже имела, все достигнуто, теперь можно только ходить на телестудию и рассказывать, как его угнетала советская власть.

В самом деле серьезно, и чтобы предотвратить ваш преждевременный выход в тираж… в житейском смысле это значит не такое радостное явление, как в книжном деле, вам нужно позаботиться о постоянно появляющейся новой морковке. Хоть вы уже начали получать хорошие гонорары, но еще не доказали тупой Люське, что вы – гений, а не этот ее Вован (вариант – не доказали Петру Васильевичу, что вы не только красивая, но и умная), вы не доказали, что сильнейший – все-таки вы, а не то надутое ничтожество, которого восхваляют газеты.

Опасность серьезнее, чем могут себе представить неписатели. Ведь вы ходите на работу потому, что обязаны появляться во столько-то времени и отсиживать от такого-то времени. Если не придете или даже опоздаете – будут неприятности. А писатель ни от кого не зависит. Он может и бросить писать на какое-то время, никто не заметит. Даже издатель. Читатели – тем более, ибо ранее написанная книга только-только вышла, а новую никто не ждет скоро. Вот и появляется соблазн просто побездельничать.

Но если у вас душа горит обидой на Люську, то вы бездельничать не будете. Напишете роман, чтобы она увидела, какого классного парня потеряла, а заодно получите толстую пачку жабьих шкурок. К тому времени все перегорит, Люська забыта, но роман-то остался!
И снова надо искать то, что заставит работать. Уже не за деньги, мы не жадные, на самом деле нам надо мало, это только на халяву не отказались бы получить миллиард, а вот заработать… мол, не в деньгах счастье. Зато счастье может быть, к примеру, в самом соперничестве.

Вывод:
Ищите дополнительные стимулы. Любые! Трудно заставить себя работать, когда нет начальника. Но – надо.


Еще одна брехня. Но живучая, сволочь

Конечно же, брехня, что какому-то автору по фигу тиражи, что за тиражами он не гонится, что тиражи – признак ширпотреба и что он предпочитает крохотный тираж своей элитной книжки, чем… дальше следуют имена пе­чально известных детективщиков.

Это все иллюстрация к басне Эзопа о лисе и винограде. Нет такого автора, который не мечтал бы о тиражах. Который не мечтал бы, чтобы его книгу читали в с е. Это противоестественно – писать и не стремиться занять место выше, чем оно есть в данный момент. Но никто не признается, что не получается: у писателей самолюбие – ой-ой! Тысячи объяснений, почему автор вот прям-таки сам избегает популярности. Хотя насчет популярности еще верить можно, я сам живой пример, за все эти годы не дал ни одного интервью, не засветился ни разу по жвачнику, но это другое дело, такая популярность – в самом деле мишура, она не в русле собственно литературы, а вот тиражи… о, это и есть то, ради чего живем!

Тиражи позволяют не просто получать высокие гонорары, мы ж не на Западе, где литература – коммерция, а книги – товар, мы в России, где писатель всегда выше, чем просто писатель, он – пророк, трибун, мессия, идеолог, создатель веры, учения, моды… А как легче всего, если не через большие тиражи, навязать… хорошо-хорошо, убедить читающего принять ваши единственно верные взгляды?

Что бы и как бы убедительно ни говорили о высокой роли литературы, но ее главная и единственная цель – воздействовать на читающего, делать его лучше. Как и все, собственно, что делает человек: наука, техника, медицина, философия, искусство, спорт…
Повторяю, воздействовать. А воздействовать вы сможете, только если у вас будут большие тиражи, если вас будут читать, перечитывать, рекомендовать прочесть знакомым. Только это и есть критерий, а вовсе не смешные литпремии, которые в кружках своих людей раздают друг другу. Не катит даже вариант перекрестного опыления по-демократьи: мы здесь переведем и опубликуем как гения всех времен и народов вашего голландского Васю ван дер Пупкина, а вы опубликуйте нашего, чтоб у нас был козырь – Вася Пупкин издан в самой Голландии (про тираж умолчим, самим смешно), а мы погоним волну, что наших публикуют и на Западе, подумать только!

Увы, этот козырь сработает на сознание совсем уж дебила, который не знает, что сейчас издать книжку – раз плюнуть: напишите любой бред, сверстайте на компе и отпечатайте на свои деньги. Тем тиражом, на сколько денег хватит. Хоть здесь, хоть в Голландии, хоть в Юсе. Типографиям все равно, что печатать, все примут, лишь бы оплачено. Желательно вперед.

Так что главный критерий – тираж. И допечатки тиража. И если какой-то умник начнет доказывать, что в вашем произведении нет сюжета, нет образов или ни к черту, хреновая композиция, слабая архитектоника (а что это? До сих пор не знаю), серый суконный язык, в то время как у Арнольда Пупкина все это прекрасно и замечательно, вы молча ткните такого умничающего в ваши тиражи и тиражи Васи, ставшего Арнольдом или Генри Джоном. Если и это не убедит, тогда смело можете считать, что языком этого критика молотят совсем уж нелитературные мотивы.

Когда есть ориентиры, стыдно сбиваться на боковые дорожки!

Национальные особенности русской литературы

Вам придется учитывать национальную особенность, что у нас и отношение к литературе «не как у людей». Т.е. мы спокойно смотрим на зарабатывающего слесаря, инженера, бизнесмена, спортсмена, ученого, изобретателя. Так же спокойно воспринимаем, как уже говорил, что Стивен Кинг, к примеру, за каждую книгу получает по девять миллионов долларов. Но едва какой-то писатель в нашей стране позволит себе написать не одну книгу в год, а две или три, сразу же слышим отовсюду разочарованное: ах, он зарабатывает!
Т.е. у нас зарабатывать могут все, кроме писателей. Писатели же массовым сознанием выделены в особую категорию людей, что должны подвижнически, а значит – бескорыстно и с ущербом для здоровья, семьи и прочего ­нести в массу Великие Истины. И не важно, что любые истины, что выдает писатель, будут тут же осмеяны и растоптаны этими же читающими. Все равно к писателю остается то же самое требование, что предъявлялось с момента зарождения литературы на Руси: нести Откровения, Поучения, Наставления, Пророчества, Указывать Путь…

Для развлекаловки, для отдыха и просто для удовольствия и приятного чтения у нас есть те же стивены кинги, а вот отечественный писатель должон нести в массы Истины. Согласитесь, очень лестное мнение о нашей литературе, лестные требования к нашим писателям, но… из-за него отечественный писатель оказывается одной ногой в западном мире, другой – в нашем. В западном просто: там на книгу смотрят, как на булочку, майку или обувь, т.е. на товар. И понимают, что на доброкачественном товаре производитель должен зарабатывать.

У нас на книгах зарабатывать все еще стыдно. Нехорошо. Кощунственно. Кто начинает на книгах зарабатывать больше, чем на хлеб и воду, сразу становится изгоем не только в глазах высоколобой литературной элиты, но даже во мнении самих читателей. Т.е. покупают и читают охотно, но говорят вслух: да, но это же не N, книги которого не покупают и не читают, зато слыхали фамилию и видели его пиар по жвачнику.

Так что у вас хреновое положение, и если не стальные нервы, то сразу лучше в бизнес, бизнес, там легче.

Да, если на Западе литература – это чисто коммерческое явление, там от автора требуется только умение хорошо писать, то у нас от автора требуется все же в первую очередь, чтобы он был «умным». Неким учителем по жизни, давал ответы на вечные вопросы. Если этого не делает, а просто пишет, хорошо пишет, его книги идут на улет, то те же читающие, что охотно раскупают его книги, все же презрительно называют его… халтурщиком.

Учитывать… и все же идти своим путем!

В литературе всего два пути

В литературном деле вообще-то есть два пути… только два: писать, как пишется, а затем проталкивать, пробивать и т.д., и второй путь – писать хорошо, в этом случае рукопись пробьется сама. Казалось бы, преимущества второго пути очевидны, но все же 99,99% идет по первому пути. Т.е. пишут, а потом обивают пороги издательств, ищут рекомендации, выискивают лазейки, пропихивают, втюхивают, всобачивают…

Я, скажу сразу, избрал второй путь еще тогда, вначале. Тогда это было невероятно трудно, ибо у рычага сидели люди, что распоряжались не своей бумагой, не своими деньгами. Их запросто можно было купить бутылкой коньяка или частью гонорара. Сейчас же, когда в издательстве человек издает книгу на свои деньги, он внимательно смотрит на то, что издает. И другу Васе, что по старой памяти пришел с бутылкой, говорит: «Вася, друг! Я сам поставлю тебе две бутылки, но теперь лучше отнеси свою рукопись моему конкуренту».

Этим объясняется феномен, что со дня перестройки мгновенно перестали печататься те бойкие ребята, что гордо ходили в диссидентах, которым «не давали печататься», но у которых тиражи всегда были преогромные, которые за счет государства ездили по всем странам и курортам. Стало заметно, что это всего лишь люди, которые умели приспособиться под тот строй. Умели «пробиться». Сейчас же – свобода! Сейчас наконец-то стала важна сама рукопись, а не цвет партийного билета или знание, к кому прийти с какой бутылкой.
Так что в этой книге не ищите рекомендаций, как пристроить рукопись. Здесь перечень приемов, как сделать ее такой, чтобы сама пробивала любые стены, давала тиражи, повышенные гонорары, славу, популярность – а чего стыдиться? Любой труд должен быть оплачен. Полагаете, что я занимаюсь всеми своими тридцатью романами? Да на фиг мне это? Я их написал однажды, а теперь сами переиздаются из года в год, всякий раз принося гонорары. А я спокойно пишу следующий, не скитаясь по издательствам, не обивая пороги, не проталкивая, не пропихивая… Вот этому я и стараюсь научить в этой книге. А сперва вот стараюсь убедить, что этот путь – лучший. А убеждать приходится, ибо вспомните про цифру 99,99%!

Т.е. два пути: написать и нести пропихивать – или же написать… и начинать улучшать, доделывать, снабжать некоторыми хитрыми литературными приемчиками, чтобы рукопись пробивалась сама. В этом случае вроде бы отстаете от автора, который уже бежит свой наспех написанный роман пробивать, но такая задержка на старте позволит отработать технику нового рывка. Вы увидите в коридоре издательства того торопливого автора, когда наконец-то принесете свое произведение, но только вы при­шли впервые, а он обошел десяток по кругу и снова пробивает. Возможно, пробьет. Но возможно, и обломится.

Вы видите по развалам слабых книг, что пробивающих много. Но будьте уверены: если на прилавке книга яркая, интересная, ее раскупают, о ней говорят – эту книгу автор не пробивал. За нею директор издательства приезжает сам и лично привозит договор с пустыми строчками, которые вы заполняете сами.

Топайте по дороге чемпионов! По крайней мере, до тех пор, пока не собьете ноги.

Новые приемы литературного мастерства…

…еще более новые!
Учиться и узнавать новые приемы литмастерства никогда не поздно. Пару лет тому назад в Центральном доме литераторов читал цикл лекций по написанию романов писатель Николай Басов. И хотя лекций было шесть, я по своей неорганизованности приходил в ЦДЛ к концу заседаний КЛФ, да и то просиживал в буфете, я же мэтр, толстый и важный, мне вроде бы по рангу так положено, а со всеми общался чаще всего уже в фойе. И только на предпоследнюю успел прошмыгнуть в зал, да и то лишь на заключительные четверть часа. Но то, что услышал, сразу же привлекло внимание.

Басов, в частности, упомянул, что приспособил для себя такую компьютерную программку, как фоторобот. Простенькая такая, шароварная, вы таких встречали десятки. Ими пользуются парикмахеры, макияжницы, дизайнеры одежды и полицейские. Великая польза от такой программы в том, что все мы в крупном произведении вынуждены создавать десятки персов с отличающейся внешностью, одеждой, особыми приметами. Я, к примеру, рисовал на листочке и держал слева от компа, чтобы не перепутать, у кого глаза синие, у кого карие. И чтоб красивый и выразительный шрам оставался на одном и том же месте, а не бегал по всей морде лица. Как делал уже три десятка лет. А тут такая подсказка!

Я считал себя продвинутым юзером, ведь в компизме купил еще двушку в 1990-м, команды тогда писали в ДОСе, программу Питера Нортона приняли на «ура», никаких форточек и в помине не было, все новинки хватал на лету и юзил, а тут вдруг такой облом, прогресса не заметил!

Так что этот метод, метод Николая Басова, тут же принял как новый и нужный инструмент. Принял с благодарностью, хотя, повторяю – не надоело? – у меня к тому времени было издано свыше тридцати романов, все – успешные, мог бы замкнуться в своих собственных приемах. Но это то же самое, что не стал бы пользоваться телевизором и холодильником, ибо в моей молодости их не существовало. Так что если даже я, старый крокодил, продолжаю учиться, вам тем более не зазорно.

Используйте все литературные приемы и все технологические новинки, которые сумеете освоить.

Одна из легенд литературного мира…

Одна из легенд окололитературного мира, что достаточно написать десяток книг, а потом издательства и тем более читающие принимают написанное таким автором уже, так сказать, автоматом. Глотают, как утки, не прожевывая. Это, конечно, фигня, но она может помочь автору на первых порах по принципу: вот взберусь на эту горку, а потом можно уже на саночки и – само покатит!

На самом же деле после той горки открывается другая, еще выше. Читатели начинают ревниво присматриваться: а не халтурит ли? Что-то слишком много книг выпустил… Да и не по одной в год, «как принято», а по три, гад, шмаляет. Это знаю не понаслышке! Для тех, кто в танке, повторяю, у меня здесь не теоретические изыскания и умствования, а опыт написания и издания тридцати успешных книг. Я знаю, как говорит Майкл Хаммер, что я го­ворю.

Да и сам автор, если не полный идиот, с каждой следующей книгой относится к написанному все строже. Ведь знает же, что с выходом в продажу вот щас начнется: а не сдулся ли этот мыльный пузырь, а не начал ли штамповать поделки, а не работают ли на него негры?
Утверждаю на основании многолетнего опыта: с каждой новой книгой отношение читающих все строже! Это не говоря уже о том, что сам стараешься не покидать высот, уже достигнутых. Выше – да, но опускать планку – ни-ни!

Так что готовьтесь вкалывать и потом, когда вас назовут Первым, Единственным, Неповторимым.

Писатель никогда не расслабляется. Путь всегда только один: выше и выше. А рюкзак все тяжелее.

Есть ли ориентиры в нашем литературном мире?

Правда, когда указываешь на тиражи, как на самый точный рейтинг, тут же кто-то из юных остроумцев – юных разумом, возраст может быть любой – ехидно укажет, что у телепередачи «Дог-шоу» аудитория еще больше, а уж у порносайтов так ваще!.. Обычно такого убийственного довода им достаточно, чтобы ощутить себя победителями. Как и подобным им юным разумом.

Да и всем нам зачастую бывает достаточно, ибо в обыденной жизни часто ориентируемся на меткое и остроумное высказывание, пусть и неверное по сути, а не на правильное и скучное. Тем самым, кстати, объясняется обилие во всех средствах информации дядей в коротких штанишках юмористов: нам приятнее их слушать, чем уныло-правильное «мойте руки перед едой» или «два, умноженное на два, равняется четырем».

Однако, как уже знаем, остроумие и умие между собой имеют мало общего. Так и в данном случае, нельзя сравнивать ананас с отверткой, а компьютер с хореем. Если сравнить одно дог-шоу с другим, то увидим, какое выше по классу. Кто походил по порносайтам, а кто из нас не ходил – назову брехлом, тот с уверенностью скажет, какой из них интереснее, где больше матерьяла, где вымя больше, а жопы толще.

Книги сравнивают даже не с другими книгами, ведь глупо сравнивать тиражи поэтов с тиражами детективщиков, но обязательно в своей узкой категории. К примеру, романы фантастов с другими романами других фантастов. Да еще делим на одинаковые поджанры или даже темы: фэнтези с фэнтези, космическую с космическими и так далее. Вот здесь уже не отгавкаешься остроумными ответами и прыжками в сторону: тиражи – показатель интересности текста. Аудитория, кстати, читающих фантастику не такая уж и недоразвитая, чтобы не отличить слабую вещь от сильной.

Обилие статей о творчестве такого-то автора и выступления самого этого автора по жвачнику, скажем честно, это в первую очередь, а зачастую и в единственную, – фактор не литературный. Т.е. автор проявляет ум, талант, изобретательность и сноровку в областях, которые к творчеству отношения не имеют. Как и к качеству текста.

Помню, я подписался на газету «Книжное обозрение» в 1966 году, с момента первых номеров, и выписывал до последних лет. Отказался же от подписки, когда увидел, что вовсю пропагандируются какие-то мутные типы с дурацкими текстами. Малограмотным текстам отведены даже не полосы, а целые страницы, даются пространные интервью с этими «авторами», помещены огромные портреты… Потом, ессно, эти гениальнейшие авторы куда-то незаметно исчезают. И так повторяется из года в год. Нет, то было не на «правах рекламы», это именно мнение авторитетной в далеком прошлом газеты.

Потом как-то вышел юбилейный номер с портретами и должностями всего коллектива, все стало ясно. Мальчишки, все до одного! Мальчишки и девчонки, у которых есть ярко выраженные симпатии и антипатии, из-за чего «своих» авторов надо пропихивать и давать им рекламу, других замалчивать. Куда уж тут до объективности, до информативности, до обозрения книг!

Вот и получается, что в газетах взахлеб пишут об одних, а народ читает других. Премии и литературные награды с помпой вручают опять же одним, но читающая аудитория денежки расходует на других. Снова, как при советской власти…

И не оспаривай глупца. Или больно ловкого дядю.

Еще одна из легенд для нищих духом

Люди очень слабые и по большей части вообще никчемненькие будут убеждать вас, что без раскрутки в нашем литературном мире невозможно никуда пробиться, невозможно стать популярным и даже просто замеченным. Таким охотно поддакивают такие же никчемненькие, а так как их много и к тому же именно они проявляют просто а-агромную активность в различных интернетовских литературных форумах, то у вас в самом деле может создаться впечатление, что да, невозможно. Или хотя бы очень трудно.

Фигня!.. Бред сивой кобылы. Мои книги, к примеру, никто никогда не раскручивал. А их уже тридцать романов! До сих пор я не дал ни одного интервью. Ни в газете, ни по телевидению, ни даже в Интернете. Издательство тоже, по моей просьбе, нигде не рассказывало, что вот он – новый гений, читайте только его! Или хотя бы просто читайте.

Уверяю вас, достаточно просто написать хорошую книгу, чтобы ее заметил любой редактор даже самой скверной квалификации. Ее издадут, ибо хорошо написанная книга обязательно найдет своих читателей, а издатель получит прибыль.

Поэтому эта книга – сборник инструкций или приемов, как создать такие тексты, а не о том, как без мыла влезть в издательство и протолкнуть свой шадевр. Ведь даже если удастся маневр по проталкиванию слабой вещи и даже если удастся с помощью рекламы заставить человека на улице купить эту книгу, то он запомнит имя автора, еще как запомнит! И вторую не купит ни за какие пряники, даже если в самом деле вторая окажется удачной.

Еще раз: не ищите окольных путей. Не ищите! Не ищите!!!

И опять проклятая проблема выбора!

И напоследок. Какой дорогой пойти? Дело в том, что в литературе, как и везде в жизни, есть два пути: творить, как надо, или творить, чтобы ужиться в обществе. Понятно, что первых находятся сотые доли процента, а вот абсолютное большинство писателей, как и вообще деятелей искусства, науки и пр., пр., – стараются прежде всего отыскать хлебное место в этой непростой жизни.

Посмотрите по сторонам, пробегите взглядом по книжному прилавку. Включите телевизор и посмотрите на лица деятелей искусства, что мелькают там. Они устроились в жизни. Говорят и пишут то, что нужно обществу… нет, то, что общество готово глотать именно в этот отрезок времени, а он может быть длинным, т.е. «на наш век хватит».

Обычно эти люди «стоят на страже культуры», защищают язык от посягательств, памятники старины от всяких новинок, культуру от бескультурья и т.д., ибо это гарантирует поддержку «мировой общественности и общекультурных ценностей» в вашем же лице, ибо кто рискнет возразить человеку, который громогласно вещает, что культуру нужно охранять, а Бунин велик, как никто и никогда, и что никогда никто его не перепоет?

Однако же в литературе, как и в спорте, можно нацелиться на олимпийскую медаль, а можно выбрать цель и попроще. Для тех, кто чувствует в себе мощь, все же рискну посоветовать попытаться. Ведь отказаться от штурма самой высокой горы и перенацелиться на помельче успеете всегда. Понятно же, что девушка ждет от вас немедленных результатов, так хочется похвастаться! А если еще и жена упрекнет: ну когда же, вот NN уже на «мерсе» на свою виллу ездит… Да, этот NN не стал рисковать, он сразу решил устроиться. Вам же, если замахнулись на большое, устроиться не так уж и просто.

Большое, если действительно большое, это всегда настолько свежее и революционное, что даже друзья ваши вас не поймут. Вы должны опередить этот мир настолько, что ваши взгляды, речи, идеи вызовут недоумение, насмешку, ехидные комментарии знатоков, а вы долго походите в придурках, прежде чем одержите победу, и тогда подростки скажут в удивлении: из-за чего копья ломали? Конечно же, это так!

И еще. В один ряд с Шекспиром, Толстым, Буниным и пр. гигантами прошлых веков может встать только тот – и никто другой! – кто берется их превзойти, превзойти на корпус или на порядок, писать намного-намного лучше. Но нет шансов у тех, кто считает их вещи неподражаемыми, непревзойденными. Этот человечек сам ставит себе ограничения, и он уже никогда-никогда не рискнет превзойти их рекорды. А само оно, знаете ли, как-то нигде и ни в чем не получается.

…соревнуясь с Коперником, а не с мужем Марь Иванны!

Что необходимо человеку, чтобы стать писателем?

Следует учесть, что человек читающий… пусть даже потребляющий детективчики самого низкого пошиба… все же по интеллектуальному уровню выше человека… смотрящего фильмы. Даже элитарные… высокие… интеллектуальные и так далее.
Читающий сам создает для себя фильм. И сколько бы человек ни прочли одну и ту же книжку… столько разных фильмов они и создадут в своем воображении. Раскрывая книгу… мы видим белый лист с разбросанными по нему закорючками. А в мозгу происходит колоссальнейшая работа по перекодировке этих символов в зрительные образы. Мозг включается и работает мощно… во всю силу… развиваясь и накачивая извилины.

А в кино или на телеэкране подается уже готовая картинка. Кем-то приготовленная… разжеванная. И все до единого зрители видят одно и то же. Бездумно. Мозг не работает. Он только потребляет. Готовое. Это не комплимент пишущим, на фиг я буду перед вами расшаркиваться, а предостережение – мы готовимся воздействовать на человека, интеллектуально более развитого, чем киноман или баймер. Исключения не в счет, я говорю об общей массе.

Об общей массе, а в массе даже самый тупой качок, читая желтый боевик про очередную банду, сам для себя создает длинный и красочный фильм. Другой качок, глотая эту же дрянь, создает для себя совсем иной фильм. Если первый, наткнувшись на фразу «Вошла очень красивая девушка», видит перед собой длинноногую блондинку с двумя прыщиками спереди, то второй видит коротконогую толстушку восточного типа, с широкой задницей и выменем до пояса.

Учитывая, что в их мозгах, треща от непосильной натуги, жернова все же двигаются, мы должны расположить эти кодовые значки, именуемые буквами, так, чтобы даже самые тупые увидели картинки. Лучше – двигающиеся, так называемые motion picture, и, кроме того, чтобы там еще слышался топот, визг тормозов и прочие звуки, а сверх всего – запахи, которые не скоро появятся в кино. Это, так сказать, программа-минимум. Заставить читающего увидеть то, что видите для него вы.

А уже потом включается более сложная программа: заставить читающего проникнуться вашими мыслями, идеями, бросить его бить не правых, а левых, или наоборот – не важно. Или послать на уборку улиц, что, понятно, заставить сделать куда труднее, чем бросить с вилами наперерез на красных или белых. А для исполнения всех этих грандиозных задач и планов надо всего лишь правильно расставить буквы.

Трудная задача, но все-таки простая и посильная: правильно расставить буквы.


П Р О Д О Л Ж Е Н И Е

_________________
У истории со счастливым концом нет шансов стать легендой
- Кто знает... Для меня это тоже остается загадкой.
- Загадкой? Разве не тебе решать?
- Ничто не предрешено, пока я не возьму кисть и не коснусь ею бумаги. Мне и самой неизвестно, пока не начинаю писать...
"Так вот как история развернется..."
Мурасаки Сикибу - "Тысячелетняя любовь: Повесть о блистательном принце Генджи".


Вернуться к началу Перейти вниз
Посмотреть профиль http://zazerkalie-mirfantaz.forumei.com/
Angalania
Модератор
Модератор
avatar

Сообщения : 401
Благодарности : 815
Мастерство : 330
Дата регистрации : 2014-09-07
Откуда : Оттуда. С Северо-Востока

СообщениеТема: Re: Полезная информация для авторов / фикрайтеров   Сб Ноя 08, 2014 8:23 pm

А какими качествами должен обладать будущий писатель?

Первое, что необходимо будущему писателю, – это несокрушимая уверенность, самоуверенность, вплоть до наглости! Понятно, вряд ли такую черту характера обязательно выявлять на людях, не оценят, сволочи, но быть уверенным в себе на все сто и больше – необходимо, архиважно, как говорил основатель самого удивительного государства на Земле.

И полагать искренне и железобетонно, что если не сегодня к вечеру, то уж завтра точно соберете урожай нобелевок. К концу недели можно будет ходить по центральной площади, где рядком ваши памятники в рост статуи Свободы, а женщины начнут срывать чепчики и бросаться под ваш «Роллс-Ройс».

Зачем наглость? А иначе не получится! Человек с нормальной психикой привык два раза в месяц получать зарплату. Хоть маленькую, но регулярно. Хоть плохо работать, хоть терпимо, но все равно получать. Не зарабатывать, а именно получать. Мол, мне дают зарплату за то, что хожу на работу. А если еще и работаю, то премию. Даже теперь, в эпоху рынка.

А писатель? Первый барьер у писателя, как и художника, – получится или не получится нечто годное для продажи? Нормальный человек откажется сразу: полгода писать, горбиться над клавиатурой, а вдруг да придется бросить на полдороге? И все уже сделанное коту под хвост? Да ни за что! На службе зарплата или жалованье все-таки дважды в месяц. Нормальный человек привык за каждое шевеление пальцем получать денежку. А у наглого да самоуверенного никаких сомнений: получится, да еще как! Еще и медалями обвешают!

Затем после долгих трудов на горизонте грозно встает другой барьер: возьмут в издательстве или не возьмут?.. И даже когда взят и этот барьер, а он непростой, то страшненькие вопросы все лезут и лезут, как тараканы от нехороших соседей: заплатят или не заплатят? А вдруг просто возьмут ваш бесценный труд и напечатают, гады, под своей фамилией?..

Человек нормальный просто не рискнет даже начинать при таких условиях. А наглый говорит уверенно: получится, возьмут, не сопрут, заплатят, да еще много и сразу! Из этих ненормальных, понятно, 99% отсеется, все это знают, но все-таки каждый из вас уверен, что отсеются другие, а именно вы будете тем, кто выживет и соберет все пряники.

Так что о талантах, вдохновении, озарениях и прочих туманных материях здесь, в моей книге, искать не стоит. То показуха для того, чтобы легче снимать красивых дур, да и отвязываться от них проще, ссылаясь на некий зов. Это лекция профессионала для тех, кто хочет стать профессионалом. И жить исключительно на гонорары.

Человек с нормальной психикой привык два раза в месяц получать зарплату. Хоть маленькую, но регулярно. Хоть плохо работать, хоть терпимо, но все равно получать. Не зарабатывать, а именно получать.
Вы же будете именно зарабатывать!


О тех, кому судьба «помогла»…

Еще желательно, хоть и не обязательно до зарезу, чтобы автору отпилили ноги, перебили позвоночник или хотя бы выбили глаз. Словом, любое уродство приветствуется, ибо тогда жизненная мощь, что идет в кулаки и ниже, намного ниже, вынужденно сублимируется в духовную энергию.

К примеру, когда двум крутым рыцарям в битвах отрубили: одному – руку, другому – ногу, то, не в состоянии работать мечами, волей-неволей заработали головами. Которые, естественно, были без надобности молодым и красивым. В результате один после неудачных попыток писать стихи, рассказики сотворил роман «Дон Кихот», а второй, которому ногу, после неудачных попыток писать стихи и рассказики создал особый рыцарский орден монашеского типа, члены которого не носили ряс. Их целью было создание нового справедливого общества, девизом которого стало «Великая цель оправдывает любые средства» или «Все средства хороши для достижения великой цели», а личным девизом этого рыцаря стало: «Штиль хуже самой страшной бури». Грамотные уже догадались, кто этот буревестник революции и что за коммунизм он строил.

Эрудированный человек может вспомнить бравого комсомольца, который, если бы ему не перебили хребет, стал бы в лучшем случае заурядным секретарем комсомола или даже райкома партии, а прикованнопостельный написал «Как закалялась сталь»! К слову, среди членов Союза писателей как нигде: безногих, безруких, слепых, прикованных к постели…

Если у вас все цело, это хуже, но не безнадежно. Ведь могут быть еще спасительные комплексы, которые никому не видны, но вы чувствуете себя не совсем полноценным и стараетесь стать еще круче, а литература как раз тот спортивный зал, где совершенствоваться можно до бесконечности.

Но даже если вы красавец и атлет, но ведь не все женщины мира ваши? Где-то в Австралии о вас не знают, как обидно, хоть топись с горя, а если написать потрясную книгу, то и оттуда прибегут бросаться под ваш автомобиль, а мисс Вселенная будет добиваться вашего внимания. К тому же писательство дает редчайшую и соблазнительную возможность одним прыжком достичь золотой медали. Кому нужны смешные литературные институты, кандидатские, докторские, звания академиков, когда только под старость получаешь возможность научного творчества… А так: умеешь читать? Хотя бы по складам? Значит, уже можешь и писать.

Конечно, это выглядит жестоко, но зажатый и закомплексованный человек быстрее станет писателем, чем самоуверенный здоровяк-красавец! Разве что у красавца свои кошмары…

И третье – самое важное – условие для успешного литературного творчества

Третье необходимое условие – сжечь мосты за спиной. Чтобы отступать уже некуда. Тот же нормальный человек после двух-трех неудачных попыток махнет рукой и скажет: зачем стучаться, когда не открывают? Сколько усилий пропало зазря… А тут у меня зарплата идет себе и идет. А вечера, вместо того чтобы горбиться над клавой, можно провести с очень раскрепощенными и без всяких комплексов…

Зато тот, у кого работа дрянь – ну, не хотел я оставаться литейщиком, как настойчиво советовали критики и доброжелатели, не хотел! – тому отступать некуда. Тот будет ломиться, накачивать мышцы, совершенствоваться, и… победа придет! То есть, объясняю на пальцах, очень желательно, чтобы работа у вас была дрянь. Ну, скажем, вы дворник, а вам жаждется стать старшим дворником. Или вы вице-президент компании, а вам не жить без полного президентства, но это не светит, не светит: у президента подрастают детки… Один путь – в писатели. Туда ведь можно одинаково с любой должности.

Вы же видите, и наш президент страны, который самое Красное Солнышко, и Маша Левински одинаково берутся писать книги! А этот мой труд можно рассматривать как краткую инструкцию по быстрой переквалификации с низших должностей: президент – слуга народа, в высшие: писатель – властитель дум и судеб.

Для тех, кто в танке, напоминаю, что, когда речь заходит о скрипке или рояле, никто вроде бы не отрицает необходимости таланта, хоть никто не знает, что это, но принято так говорить, вот и говорят. Комильфо, как говорят грамотные. В то же время всякому ясно, что надо играть гаммы, развивать пальцы, тренироваться или хотя бы выучить, какая клавиша пищит, а какая рычит. Но когда речь о литературе, то всяк уверяет, что надобен-с талант, талант! О мастерстве ни слова, о профессионализме – молчок, о литературных приемах – ни гугу, ни кукареку. Только талант, талант, талант-с!

На этом заблуждении крылья как раз и горят. Написать роман может действительно всякий. Даже президент лично, без специально созданного для этого случая Всероссийского Центра по Написанию Для Президента Книги. Даже издать на свои деньги. Толстый романище, в яркой обложке, с золотым тиснением. С голыми бабами или без, с виньетками. С серпом и молотом или орлом-мутантом. С золотым обрезом, если вы всего лишь директор банка или президент страны, а хочется выйти в писатели. Только читать такой роман сможет разве что сам автор. Он в диком восторге, он искренне не понимает, почему эти все двуногие идиоты плюются, не понимают в искусстве, ­гады.

Секрет прост. Пишущему, напоминаю, нужно всего-то расставить на листе бумаги условные значки. Их что-то около тридцати, точно не помню, плюс-минус пять, только и всего. А мозг читающего трещит от нагрузки, человек начинает видеть фрэймы, образы, картины. У него учащается сердцебиение, он задерживает дыхание, смеется, плачет, а со стороны вроде бы просто таращится на лист бумаги с ровными рядами довольно простеньких значков… Да, но смеется и плачет, если написано профессионально.

Если же нет, человек видит как раз значки на листе бумаги. А сама перекодировка идет только в мозгу счастливого автора: смотрит на свои значки и добавляет мысленно то, что не сумел выложить на бумаге. И негодует на идиотов, что не понимают его великое творение.

По одному и тому же вопросу, сказал Честерфилд, автор знаменитых поучений сыну, каждому здравомыслящему человеку приходят в голову примерно одни и те же соображения, и лишь та форма, в которую они облечены, вызывает внимание и восхищение слушателей.

Итак, это запишите, это помните: сжечь мосты! Чтобы отступать некуда.

Немного по технике работы

Если же кто-то и готов какое-то время поучиться (уже обжигался в редакциях), скрепя сердце и скривив морду, то не иначе как открывай ему «тайны творчества», «тайны профессии», чтоб вот сразу раз-два и в дамки! Т.е. указал ему еще на пару талантов, которые у него есть, но ими не пользуется, как гранатометом, что болтается за спиной.

А когда начинаешь говорить, что надо учиться, то сразу морды скучнеют, сереют, в глазках – океан презрения. Мы, мол, таланты, а ты – серость. Ишь, учить вздумал! А чего пришли? Да просто посмотреть, как тут дураков серых учат. А мы нет, мы не учиться, мы только малость послушать…

Так вот слушайте. Учиться вам все равно придется. Много, очень много. Гораздо больше, чем на рядового инженера. Так что если хотите творить без обучения профессии, то вот вам тачка об одном колесе и ведите этот экипаж. Или вот лопата в руки и – копать от забора и до обеда. Да и то будет короткий инструктаж по технике безопасности, чтобы лопатой в носу не ковыряли.

Учиться писать надо, зато никто вашу учебу не контролирует. Вы можете работать над текстом двадцать четыре часа в сутки, а потом стремительно взлететь на самую вершину, обгоняя тех, кто бережет здоровье.

О литературных приемах

Итак, начнем о том, как правильно располагать эти самые значки! Вообще-то автор выступает в роли того мудрого раввина, которого в разгар поста застукали с голыми бабами в бане, когда закусывал вино свининой и орал похабные песни: друзья, делайте, как я говорю, а не как поступаю!

Да, из-за коммерческих соображений, да и из желания успеть опубликовать начатое годы тому, автор порой выпускает роман… ну, мягко говоря, который мог бы улучшить. Тем более что знает как. Но вы-то не связаны ни сроками выпуска, ни возрастом! Можете выстроить книгу совершенной, вычистить все шероховатости, а все алмазики превратить в бриллианты! И взять разом всех баб, все ордена и премии!.. Итак, начинаем книгу о литературных приемах…

Я прекрасно понимаю, что, когда говорю, что надо писать лучше, а не искать способы, как пробиться да раскрутиться, я тем самым смертельно обижаю огромную толпу одинаковых молодых и не очень, но одинаково самолюбивых авторов. Ведь когда они говорят о необходимости раскрутки, то тем самым утверждают, что их вещи уже безукоризненны.

Что совершенствовать уже нечего, осталось только прямо в печатный станок… но туда, увы, надо пробиваться!.. А если удается пробиться… чаще всего – за счет автора, то все равно обязательна и необходимейша раскрутка, а то ведь гады-читатели не понимают своего счастья, не покупают, не читают! А если читают, то плюются и обещают следующую не покупать. Вот и нужна раскрутка, чтобы убедить их в необходимости сменить вкусы и взгляды. А то и пол.

Для того чтобы последовать моему скучному совету продолжать совершенствовать свою вещь, сперва надо признаться, что эта вещь недостаточно совершенна. Да есть ли на свете такой автор, который в этом признается? Не вам, лицемерно, а себе, любимому? Уж он-то знает, что пишет лучше всех, а все остальные – дураки, ничего не понимают!

Прозрение у нормального автора наступает обычно через несколько лет, когда случайно натыкается на старую рукопись. Вот теперь замечает массу не только ляпов, но и упущенных возможностей выстроить сюжет, добавить красок, эмоций, сделать героев умнее, интереснее.

Правда, у многих это прозрение не наступает вовсе, но то уже клиника, о них не говорим. А вот тем, которые к этим же мыслям придут через семь-десять лет, хотелось бы как-то помочь, ускорить их созревание. Переход из гусеницы в куколку, а из куколки – в крылатое имаго. Только для этого я и написал эту книгу. Ведь я сам терял годы на тупиковые дороги…

Если вы еще не дошли сами до открытия каких-то литприемов, то просто поверьте профессионалу, что они – есть. И что помогут сделать вашу рукопись лучше.


К О Н Е Ц

_________________
У истории со счастливым концом нет шансов стать легендой
- Кто знает... Для меня это тоже остается загадкой.
- Загадкой? Разве не тебе решать?
- Ничто не предрешено, пока я не возьму кисть и не коснусь ею бумаги. Мне и самой неизвестно, пока не начинаю писать...
"Так вот как история развернется..."
Мурасаки Сикибу - "Тысячелетняя любовь: Повесть о блистательном принце Генджи".


Вернуться к началу Перейти вниз
Посмотреть профиль http://zazerkalie-mirfantaz.forumei.com/
Angalania
Модератор
Модератор
avatar

Сообщения : 401
Благодарности : 815
Мастерство : 330
Дата регистрации : 2014-09-07
Откуда : Оттуда. С Северо-Востока

СообщениеТема: Re: Полезная информация для авторов / фикрайтеров   Пн Ноя 17, 2014 5:58 am

ОШИБКИ НАЧИНАЮЩИХ ПИСАТЕЛЕЙ


Если вы думаете, что великими писателями рождаются, то вы ошибаетесь. Написание художественных, публицистических и прочих произведений — это большой труд. Особенно больших усилий требуют первые пробы пера. Это период ошибок начинающих писателей. Они еще только начинают овладевать своим даром, поэтому неизбежны некоторые огрехи.

Через ошибки начинающих писателей проходили все когда-либо творившие и творящие ныне сочинители. Ничего страшного в этом нет. Самое главное выработать правильное отношение к этому. Никогда не ругайте себя и не критикуйте. Помните, что ошибки у начинающих писателей неизбежны. Это своего рода период обучения, пройдя который вы набираетесь опыта и мастерства. Учитесь вовремя замечать собственные ошибки и делать правильные выводы. Тогда вы не потеряете интерес к сочинительству и сможете развиваться дальше.

В этой статье мы рассмотрим пять основных ошибок начинающего писателя. Сразу договоримся, что начинающим писателем мы будем считать того, кто чувствует неудержимую тягу к сочинительству, но пока не может писать так, как хочет.

Первая ошибка — неуверенная писательская позиция. За все время своего существования человечество написало огромное множество книг. Все темы поднимались и разжевывались не один десяток раз. Внести что-то новое в этот мир уже довольно проблематично. Естественно, начинающий писатель не уверен: зачем и о чем мне писать, если все уже написано до меня? Вот в этой неуверенности и кроется первая ошибка начинающего писателя. Да, в этом мире уже много написано и еще больше будет написано. Однако помните, что каждый человек уникален. Такого как вы никогда не было и никогда уже не будет. Поэтому если вы чувствуете потребность что-то сказать этому миру, будьте уверены и не сдерживайте себя.

Вторая ошибка начинающего писателя произрастает из первой. Начинающий писатель зачастую не знает о чем писать. Как правило, эта проблема возникает у молодых писателей, которые еще мало видели в жизни и имеют мало опыта. Неверное решение проблемы — отложить ручку до накопления этого самого опыта. Не делайте этого! Даже младенцу есть о чем рассказать этому миру, а уж вам-то тем более. В писательстве не так важна точность. Доверяйте своей интуиции и подсознанию. Наш мозг кладезь такого количества знаний, что порой мы даже не догадываемся, каким кладом владеем. Поэтому ничего не бойтесь и больше доверяйте себе.

Третья ошибка заключается в якобы отсутствии необходимого для сочинительства времени. Эта ошибка, впрочем, касается всех людей. Это своего рода оправдание, которое человек придумывает, чтобы оправдать свою лень и ничего не делать. Я же работаю с утра до ночи, ну когда же мне еще и писать? Вот заработаю побольше, уйду в отпуск и тогда непременно напишу гениальное произведение. Знакомо? Если вы поддаетесь таким мыслям, то никогда ничего не напишете. Творческий процесс не зависит от количества денег и времени. Помните, что писательство — это такая же работа, требующая немалых усилий. Это как спорт — без регулярных тренировок не будет результата. Не думайте, что все маститые писатели сначала зарабатывали деньги, а потом уже приступали к написанию своих шедевров. Они также работали, но не забывали о своем писательском труде, ежедневно выделяя какое-то время. Так что, долой отговорки. Хотите стать настоящим писателем — уделяйте этому занятию минимум полчаса каждый день.

Четвертая ошибка начинающего писателя кроется в том, что у него обычно нет никакого алгоритма работы. У всех известных писателей обязательно существует определенный порядок написания произведения. Любой пропуск ведет к остановке всей работы. Все начинается с тренировки. Заведите себе правило не проводить ни одного дня без написания хотя бы строчки. Пишите что угодно и о чем угодно, главное делайте это каждый день. Как только родится замысел, можно приступать к дальнейшей работе. Порядок действий таков: замысел — сбор информации и необходимых материалов — написание первого варианта — редактирование, правка — написание второго варианта — читка друзей и близких — выслушивание критики и замечаний — написание третьего варианта — отправка написанного в стол на месяц и более — редактирование, правка — публикация окончательного варианта.

Пятая ошибка, пожалуй, создает самые большие препятствия. Никогда не беритесь за написание произведения, если вашей единственной целью является желание прославиться. Слава и деньги — вполне закономерный итог вашей работы. Однако это лишь приятное вознаграждение. Для истинного писателя важен сам творческий процесс. Вот почему маститые писатели всегда избегали заказных, проплаченных произведений. Вас должна будоражить мысль не о будущих золотых горах, а о встрече с рабочим столом и своим шедевром. Вы должны полностью отдаваться творческому процессу, тогда вам будет не страшна никакая критика. Наслаждайтесь процессом творения, и вы создадите настоящий шедевр.

Писатель вырастает из читателя. Практически у каждого человека существуют определенные мысли, которыми он может поделиться с миром. Если у человека возникло желание писать, то рано или поздно, как следствие, появится желание печататься. В этой статье мы рассмотрим, что нужно, чтобы издать книгу.

Существует несколько способов, чтобы издать книгу. Самый доступный и дешевый способ — это напечатать свое произведение на принтере. Такая распечатка подойдет для того, чтобы книгу прочитали родные, друзья, знакомые. Однако для более широкой аудитории такой вариант не подходит.

Настоящая книга — это та, которая издана в издательстве. Это касается не только соблюдения авторских прав. Изданным книгам присваивается уникальный код, номер ISBN, а также издательство делает рассылку экземпляров в Книжную палату и центральные библиотеки страны.

Чтобы издать книгу, нужно обладать достаточным количеством средств, потому что издание книги — удовольствие не дешевое. Причем, если вы хотите сэкономить, то уменьшение количества экземпляров, не слишком сильно снизит стоимость заказа.

Чтобы издать книгу, нужно соблюсти несколько моментов. Существует определенный порядок оформления книги. Прежде всего, это касается первой страницы. На ней должно стоять имя автора, название книги, название издательства, в котором книга вышла, а также год издания. На второй странице указываются такие характеристики, как УДК, ББК, ISBN и краткая аннотация. Первая и вторая страницы не нумеруются. На последней странице книги печатаются реквизиты издательства и типографии, а также параметры книги. Там же указывается номер заказа и прочая служебная информация.

Особое внимание стоит уделить обложке, т.к. она должна привлекать внимание. Вы можете пофантазировать над ней самостоятельно, а можете воспользоваться услугами профессионального художника. Помните, что обложка — это лицо книги, поэтому тщательно продумывайте ее дизайн.

Если это ваша первая книга, то на гонорары со множеством нулей можете не рассчитывать. Раскупаются у нас популярные бренды, а остальным приходится самим себя раскручивать. Так что приготовьтесь к тому, что забота о распространении изданной книги целиком ляжет на ваши плечи. Если вы не уверены, что сможете реализовать хотя бы половину тиража, то задумайтесь о целесообразности его выпуска. Может быть сначала лучше раскрутиться в Интернете, сделать свое имя узнаваемым.

_________________
У истории со счастливым концом нет шансов стать легендой
- Кто знает... Для меня это тоже остается загадкой.
- Загадкой? Разве не тебе решать?
- Ничто не предрешено, пока я не возьму кисть и не коснусь ею бумаги. Мне и самой неизвестно, пока не начинаю писать...
"Так вот как история развернется..."
Мурасаки Сикибу - "Тысячелетняя любовь: Повесть о блистательном принце Генджи".


Вернуться к началу Перейти вниз
Посмотреть профиль http://zazerkalie-mirfantaz.forumei.com/
Angalania
Модератор
Модератор
avatar

Сообщения : 401
Благодарности : 815
Мастерство : 330
Дата регистрации : 2014-09-07
Откуда : Оттуда. С Северо-Востока

СообщениеТема: Re: Полезная информация для авторов / фикрайтеров   Пн Ноя 17, 2014 6:53 am

Уделим внимание поэтам

Начинающему поэту необходимо знать, что существуют определенные критерии оценки стихотворных произведений. В первую очередь, в стихотворении должна быть новая идея, мысль, изложенная в поэтической форме. Во-вторых, в поэтическом произведении необходимо правильно определить баланс формы и содержания и строго его соблюдать. В любом языке есть правила, которых необходимо придерживаться, особенно начинающим авторам. Молодой поэт может и не владеть языком виртуозно, однако ясность изложения и грамотность — тот минимум, которым должен обладать начинающий автор для того, чтобы читатель мог его понять.

Конечно, возможна и такая ситуация: начинающий автор, изучивший учебники по стихосложению, освоивший стили и методики сочинения стихов, не напишет искреннего, душевного стихотворения. Знанию законов и правил стихосложения всегда должен сопутствовать талант. В другом случае идея, главная мысль стихотворного произведения может быть неизбитой, новой, но всю оригинальность сведет на нет неверно выбранная техника исполнения или отсутствие таковой. В такой ситуации опытные литераторы- критики вправе обратить внимание на хромающий ритм и неуместность употребления неточных рифм. Чаще всего творчество не может обойтись без знания элементарных правил теории.

Начинающим авторам необходимо обратить внимание на важный признак поэзии — рифму. Именно благодаря ей строки объединяются в строфы, и восприятие стихотворения читателем облегчается. Казалось бы, тут все просто. В русском языке рифма чаще всего строится на совпадении ударных гласных. Однако существует ряд рифм, считающихся в среде опытных авторов «плохими», «избитыми». Приведем перечень созвучий, которыми не следует злоупотреблять.

- «Тривиальные рифмы». Такие созвучия чаще всего употребляются среди новичков, обычно с них все начинают. Например, «мне — себе», «любовь — вновь», «розы — слезы» и другие. Тривиальные рифмы являются самыми банальными из всех существующих.

- «Глагольные рифмы». Например, «придет — найдет», «читать — знать». Эти созвучия не несут новизны и требуют минимум авторских усилий. Такой тип рифм можно встретить и у классиков. Однако злоупотреблять ими не стоит. Глагольные рифмы хороши в пародиях, стилизациях — там, где это уместно.

- Неточные, приблизительные рифмы. Так называемые диссонансы (несовпадение согласных звуков) и ассонансы (несовпадение гласных звуков). С ними начинающему поэту следует обращаться предельно аккуратно. Виртуозно такими рифмами оперировать может лишь профессиональный литератор.

Строго говоря, рифма в каждом стихотворении должна быть уникальной, она не кочевать из одного произведения в другое. Важно помнить, что в произведениях каждого поэта должна быть своя изюминка. Постарайтесь найти свою. Но не переусердствуйте, ибо все гениальное — просто. Чрезмерно использовать сверх-оригинальные рифмы тоже не следует. Если не получается найти созвучие, стройте фразу иначе, пишите строку заново, меняйте строки местами. Думайте — и рифма найдется сама собой.

Для новичка в поэзии можно посоветовать использовать строгую классическую форму стихотворений. Еще будет время поэкспериментировать со стилями, рифмами, формами. Однако это совсем не значит, что нельзя выражать свои мысли свободным стилем, в вольной форме. Если рождаются белые стихи — пишите. В творчестве нет предела совершенству. Больше читать классиков и современных авторов, вновь и вновь пробовать свои силы в стихосложении, научиться искусно владеть языком и применять все его богатство в своих произведениях — вот главные советы, которые можно дать начинающему поэту.

_________________
У истории со счастливым концом нет шансов стать легендой
- Кто знает... Для меня это тоже остается загадкой.
- Загадкой? Разве не тебе решать?
- Ничто не предрешено, пока я не возьму кисть и не коснусь ею бумаги. Мне и самой неизвестно, пока не начинаю писать...
"Так вот как история развернется..."
Мурасаки Сикибу - "Тысячелетняя любовь: Повесть о блистательном принце Генджи".


Вернуться к началу Перейти вниз
Посмотреть профиль http://zazerkalie-mirfantaz.forumei.com/
Angalania
Модератор
Модератор
avatar

Сообщения : 401
Благодарности : 815
Мастерство : 330
Дата регистрации : 2014-09-07
Откуда : Оттуда. С Северо-Востока

СообщениеТема: Re: Полезная информация для авторов / фикрайтеров   Пн Ноя 17, 2014 8:29 am

Описание героев


Самый страшный упрек, который автор может получить от читателя – что его персонажи картонные. Это означает: автор не озаботился (или недостаточно озаботился) созданием внутреннего мира персонажа, из-за чего тот получился плоским=одномерным.

Справедливости ради следует заметить, что в некоторых случаях многоплановость герою не нужна. Например, в сугубо жанровых произведениях - лавбургер, детектив, экшн - злодей и должен быть только злодеем (жестоко сверкать глазами, скрежетать зубами и вынашивать черные планы), а добродетель должна торжествовать во всем - и во внешности героини, и в ее мыслях, и в повадках.
Но если автор задумывает серьезную вещь, хочет зацепить читателя не только на событийном, но и на эмоциональном уровне, без проработки внутреннего мира героя не обойтись.

Данная статья описывает основные приемы, которые позволят вам перевести героя из картона в 3D модель.

***

Сначала немного о ПСИХОЛОГИЗМЕ как совокупности средств, используемых в литературном произведении для изображения внутреннего мира персонажа его мыслей, чувств, переживаний.

Способы изображения внутреннего мира персонажа можно разделить на изображение «извне» и изображение «изнутри».
Изображение «изнутри» осуществляется через внутренний монолог, воспоминания, воображение, психологический самоанализ, диалог с самим собой, дневники, письма, сны. В этом случае огромные возможности дает повествование от первого лица.

Изображение «извне» — описание внутреннего мира героя не непосредственно, а через внешние симптомы психологического состояния. Мир, окружающий человека, формирует настроение и отражает его, влияет на поступки и мысли человека. Это детали быта, жилья, одежды, окружающая природа. Мимика, жесты, речь на слушателя, походка — все это внешние проявления внутренней жизни героя. Способом психологического анализа «извне» может быть портрет, деталь, пейзаж и т. д.

***

1. ПРИЕМ НАЗЫВАНИЯ

Пожалуй, самым простым (имеется в виду – самым явным, лежащим на поверхности) приемом является НАЗЫВАНИЕ.

НАЗВАНИЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ

Само название произведения может указывать на характеристику героев.
Классический пример – «Герой нашего времени».

Герой Нашего Времени, милостивые государи мои, точно, портрет, но не одного человека: это портрет, составленный из пороков всего нашего поколения, в полном их развитии. Вы мне опять скажете, что человек не может быть так дурен, а я вам скажу, что ежели вы верили возможности существования всех трагических и романтических злодеев, отчего же вы не веруете в действительность Печорина? (Лермонтов. Герой нашего времени)

ГОВОРЯЩИЕ ИМЕНА ГЕРОЕВ

Прием может быть использован, что называется, в лоб – как например, в классических русских комедиях. Так, у Фонвизина были Правдин, Скотинин, Стародум. У Грибоедова - Молчалин, Скалозуб.
Этот же прием может быть использован более хитро – через ассоциации и аллюзии.

Для примера возьмем гоголевскую «Шинель». Главного героя звали Акакий Акакиевич Башмачкин. Вспомним, как автор описывает историю возникновения имени героя.

Родился Акакий Акакиевич против ночи, если только не изменяет память, на 23 марта. Покойница матушка, чиновница и очень хорошая женщина, расположилась, как следует, окрестить ребенка. Матушка еще лежала на кровати против дверей, а по правую руку стоял кум, превосходнейший человек, Иван Иванович Ерошкин, служивший столоначальником в сенате, и кума, жена квартального офицера, женщина редких добродетелей, Арина Семеновна Белобрюшкова. Родильнице предоставили на выбор любое из трех, какое она хочет выбрать: Моккия, Соссия, или назвать ребенка во имя мученика Хоздазата. "Нет, - подумала покойница, - имена-то все такие". Чтобы угодить ей, развернули календарь в другом месте; вышли опять три имени: Трифилий, Дула и Варахасий. "Вот это наказание, - проговорила старуха, - какие всё имена; я, право, никогда и не слыхивала таких. Пусть бы еще Варадат или Варух, а то Трифилий и Варахасий". Еще переворотили страницу - вышли: Павсикахий и Вахтисий. "Ну, уж я вижу, - сказала старуха, - что, видно, его такая судьба. Уж если так, пусть лучше будет он называться, как и отец его. Отец был Акакий, так пусть и сын будет Акакий". (Гоголь. Шинель)

Это, что называется, верхний слой. Копнем глубже.
Имя «Акакий» в переводе с греческого обозначающий «неплохой», «смиренный». Изначально Гоголь дал ему фамилию «Тишкевич» - как бы удвоил характерную черту своего героя. Затем изменил фамилию на «Башмакевич» - видимо, с целью пробудить сентиментальные чувства. А когда повесть была закончена, герой уже носил фамилию Башмачкин.
Сочетание имени и фамилии приобрело явное пародийное звучание. Зачем это было нужно? А это было именно средство создания внутреннего мира персонажа. «Акакий Акакиевич Башмачников» - здесь подчеркнута невзрачность (нелепость?) героя и – самое главное – в гоголевском (=фирменном) стиле становится приметой грядущих трагических событий.


ОПИСАНИЕ ГЕРОЯ (ПОРТРЕТ)

Литературный портрет - художественное изображение внешности персонажа: лица, фигуры, одежды, манеры держаться и т.д.

Портреты персонажей бывают подробными, развернутыми, или фрагментарными, неполными; могут подаваться сразу в экспозиции или при первом введении персонажа в сюжет, либо постепенно, с разворачиванием сюжета с помощью выразительных деталей.

Типы портретов:

- натуралистический (портрет, скопированный с реально существующего человека)

Многие впоследствии говорили, что у Чехова были голубые глаза. Это ошибка, но ошибка до странного общая всем, знавшим его. Глаза у него были темные, почти карие, причем раек правого глаза был окрашен значительно сильнее, что придавало взгляду А.П., при некоторых поворотах головы, выражение рассеянности. Верхние веки несколько нависали над глазами, что так часто наблюдается у художников, охотников, моряков - словом, у людей с сосредоточенным зрением. Благодаря пенсне и манере глядеть сквозь низ его стекол, несколько приподняв кверху голову, лицо А.П. часто казалось суровым. Но надо было видеть Чехова в иные минуты (увы, столь редкие в последние годы), когда им овладевало веселье и когда он, быстрым движением руки сбрасывая пенсне и покачиваясь взад и вперед на кресле, разражался милым, искренним и глубоким смехом. Тогда глаза его становились полукруглыми и лучистыми, с добрыми морщинками у наружных углов, и весь он тогда напоминал тот юношеский известный портрет, где он изображен почти безбородым, с улыбающимся, близоруким и наивным взглядом несколько исподлобья. И вот - удивительно,- каждый раз, когда я гляжу на этот снимок, я не могу отделаться от мысли, что у Чехова глаза были действительно голубые. (Куприн. Памяти Чехова)

- психологический (через внешность героя раскрывается внутренний мир героя, его характер)

- идеализирующий или гротескный (эффектные и яркие, изобилующие метафорами, сравнениями, эпитетами)


Вообще, для всех авторов внешность героев всегда являлась основополагающей для понимания их характера. В зависимости от традиций, особенностей литературного направления, норм соответствующего жанра, индивидуального стиля, авторы по-разному подают портретные описания персонажей, уделяя большее или меньшее внимание их внешности.
Однако есть авторы, для которых именно внешность является отправной точкой для создания образов – как, например, для Диккенса.

Он с поразительной дальнозоркостью различал мелкие внешние признаки, его взор, ничего не упуская, схватывал, как хороший объектив фотоаппарата, движения и жесты в сотую долю секунды. Ничего не ускользало от него... Он отражал предмет не в его естественных пропорциях, как обыкновенное зеркало, а словно вогнутое зеркало, преувеличивая характерные черты. Диккенс всегда подчеркивает воеобразные особенности своих персонажей, - не ограничиваясь объективным зображением, он преувеличивает и создает карикатуру. Он усиливает их и возводит в символ. Дородный Пиквик олицетворяет душевную мягкость, тощий Джингль - черствость, злой превращается в сатану, добрый - в воплощенное совершенство. Его психология начинается с видимого, он характеризует человека через чисто внешние проявления, разумеется через самые незначительные и тонкие, видимые только острому глазу писателя... Он подмечает мельчайшие, вполне материальные проявления духовной жизни и через них, при помощи своей замечательной карикатурной оптики, наглядно раскрывает весь характер.

(с) Стефан Цвейг

_________________
У истории со счастливым концом нет шансов стать легендой
- Кто знает... Для меня это тоже остается загадкой.
- Загадкой? Разве не тебе решать?
- Ничто не предрешено, пока я не возьму кисть и не коснусь ею бумаги. Мне и самой неизвестно, пока не начинаю писать...
"Так вот как история развернется..."
Мурасаки Сикибу - "Тысячелетняя любовь: Повесть о блистательном принце Генджи".


Вернуться к началу Перейти вниз
Посмотреть профиль http://zazerkalie-mirfantaz.forumei.com/
Angalania
Модератор
Модератор
avatar

Сообщения : 401
Благодарности : 815
Мастерство : 330
Дата регистрации : 2014-09-07
Откуда : Оттуда. С Северо-Востока

СообщениеТема: Re: Полезная информация для авторов / фикрайтеров   Пн Ноя 17, 2014 5:42 pm

Как исправить первый черновик


"Если текст похож на литературный, я переписываю его", - Элмор Леонард.

Вот шесть приемов, которые облегчат редактуру и сделают ее более успешной:

1. Уберите преувеличения (будьте "честны" в своей книге). "Злейший враг ясного стиля - неискренность. Когда между твоими истинными и заявленными целями лежит пропасть, то интуитивно обращаешься к длинным словам и утомительным идиомам, напоминая ската, выпускающего чернила, чтобы защитить себя", - Джордж Оруэлл.

2. Вычеркните клише. "Не говори мне про свет луны; покажи мне лучше мерцание света на треснутом стекле", - Антон Чехов.

3. Уберите все неудачные сравнения. Плохое сравнение напоминает длинный, затянутый анекдот с неясной фабулой, рассказанный нервозным комиком.

4. Не пытайтесь написать окончательную версию завязки вашего романа, еще не зная, чем он закончится. (И не тратьте время на работу над завязкой, пока не проделаете всю остальную работу). "Будьте прямы, просты, кратки, мужественны и ясны", - Г.У. Фоулер.

5. Применяйте как минимум одно из этих правил, которые помогут вам посмотреть на свою прозу более ясным взглядом:

- Пишите от руки
- Используйте непривлекательный шрифт
- Прочитайте то, что вы написали, вслух или попросите прочесть это вслух кого-нибудь другого
- Пишите второй черновик, не пользуясь первым черновиком.


"Определитесь с тем, что вы хотите сказать, и скажите это как можно яснее и отчетливее. В этом и заключается единственный секрет прозы", - Мэтью Арнольд.

6. Не используйте больше слов, чем нужно, и воздержитесь от цветистых или "декоративных" слов. "Я никогда не напишу "мегаполис" за семь центов, когда я могу написать "город" и получить ту же самую сумму", - Марк Твен.

7. Убедитесь в том, что количество наречий и прилагательных в вашей книге не превышает количества глаголов и существительных. "Дорога в ад вымощена наречиями", - Стивен Кинг.

Пример плохой прозы

Он типичен для черновиков, которые я проверяю ежедневно, и его можно вовремя поправить в том случае, если писатель обладает необходимой толикой таланта и ума, а также руководствуется принципами, приведенными выше:

"Запах в переполненной пивной был настолько мерзким, что я чуть не задохнулся. Он напоминал запах, издаваемый трупом сдохшего три дня назад верблюда. Я тихонько шепнул Саре: "Здесь так отвратительно воняет". Сара кивнула так яростно, что я подумал, - у нее отвалится голова. Тем не менее, она выглядела прекрасно. Ее рыжие локоны были перепутаны, словно золотые ветви древнего дуба или змеи на голове Медузы-Горгоны, которую мы видели на прошлой неделе в музее".

Этот пример просто ужасен. Описания слишком тяжеловесны, они снижают драматизм и достоверность повествования. Словосочетание "чуть не задохнулся" не просто клише, оно невероятно в данной ситуации. Использование более приземленной фразы лучше, чем слово "задохнулся". Более тонкое и правдивое описание запаха было бы более уместным, например, "в пабе пахло виски и овощным супом". Большинство людей знают, как пахнут виски и овощной суп, но немногие могут представить себе "запах, издаваемый трупом сдохшего три дня назад верблюда". И в "переполненной пивной", наверное, шумно, поэтому "тихонько шепнуть" там не получится.

Остальные ошибки вы можете найти сами и переписать абзац, учитывая их: важно, чтобы читатель не только представлял то, что вы хотите, но и верил вам.

"Лучший стиль - стиль, на который не обращаешь внимания", - Сомерсет Моэм.

_________________
У истории со счастливым концом нет шансов стать легендой
- Кто знает... Для меня это тоже остается загадкой.
- Загадкой? Разве не тебе решать?
- Ничто не предрешено, пока я не возьму кисть и не коснусь ею бумаги. Мне и самой неизвестно, пока не начинаю писать...
"Так вот как история развернется..."
Мурасаки Сикибу - "Тысячелетняя любовь: Повесть о блистательном принце Генджи".


Вернуться к началу Перейти вниз
Посмотреть профиль http://zazerkalie-mirfantaz.forumei.com/
Angalania
Модератор
Модератор
avatar

Сообщения : 401
Благодарности : 815
Мастерство : 330
Дата регистрации : 2014-09-07
Откуда : Оттуда. С Северо-Востока

СообщениеТема: Re: Полезная информация для авторов / фикрайтеров   Пн Ноя 17, 2014 6:20 pm

Фигуры и тропы


ТРОПЫ (греч. tropos — поворот, оборот речи) - слова или обороты речи в переносном, иносказательном значении. Тропы - важный элемент художественного мышления. Виды тропов: метафора, метонимия, синекдоха, гипербола, литота и др.

СТИЛИСТИЧЕСКИЕ ФИГУРЫ -  обороты речи, применяемые для усиления экспрессивности (выразительности) высказывания: анафора, эпифора, эллипс, антитеза, параллелизм, градация, инверсия, хиазм и др.

ГИПЕРБОЛА (греч. hyperbole — преувеличение) - разновидность тропа, основанная на преувеличении («реки крови», «море смеха»). Противоположность – литота.

ЛИТОТА (греч. litotes — простота) - троп, противоположный гиперболе; намеренное преуменьшение («мужичок с ноготок»). Второе название литоты – мейосис. Противоположность литоте – гипербола.

МЕТАФОРА (греч. metaphora — перенесение) -  троп, скрытое образное сравнение,  перенесение свойств одного предмета или явления на другой на основании  общих признаков («работа кипит», «лес рук», «тёмная личность», «каменное сердце»…). В метафоре, в отличие от сравнения, слова «как», «словно», «как будто» опущены, но подразумеваются.
 
Век девятнадцатый, железный,
Воистину жестокий век!
Тобою в мрак ночной, беззвездный
Беспечный брошен человек!
(А. Блок)


МЕТОНИМИЯ (греч. metonymia - переименование) - троп; замена одного слова или выражения другим на основе близости значений; употребление выражений в переносном смысле ("пенящийся бокал" - имеется в виду вино в бокале; "лес шумит" - подразумеваются деревья; и т.п.).
           
Театр уж полон, ложи блещут;
Партер и кресла, всё кипит...
(А.С. Пушкин)


ПЕРИФРАЗА (греч. periphrasis - окольный оборот, иносказание)  - троп; замена одного слова описательным выражением, передающим смысл («царь зверей» - вместо «лев» и т.п).

ОЛИЦЕТВОРЕНИЕ (прозопопея, персонификация) - вид метафоры; перенесение свойств одушевленных предметов на неодушевленные (душа поёт, река играет…).
   
Колокольчики мои,
Цветики степные!
Что глядите на меня,
Тёмно-голубые?
И о чём звените вы
В день весёлый мая,
Средь некошеной травы
Головой качая?
(А.К. Толстой)


СИНЕКДОХА (греч. synekdoche - соотнесение) – троп и вид метонимии, название части  вместо целого  или наоборот.

- Скажи-ка, дядя, ведь недаром
Москва, спалённая пожаром,
Французу отдана?
(М. В. Лермонтов)


СРАВНЕНИЕ –  слово или выражение, содержащее уподобление одного предмета другому, одной ситуации - другой. («Сильный, как лев», «сказал, как отрезал»…). В отличие от метафоры, в сравнении обязательно присутствуют слова «как», «как будто», «словно» .

Буря мглою небо кроет,
Вихри снежные крутя;
То, как зверь она завоет,
То заплачет, как дитя…
(А.С. Пушкин)


ОБРАЗ -  обобщённое художественное отражение действительности, облечённое в форму конкретного индивидуального явления. Поэты мыслят образами.
 
Не ветер бушует над бором,
Не с гор побежали ручьи,
Мороз - воевода дозором
Обходит владенья свои.
(Н.А. Некрасов)


АЛЛЕГОРИЯ (греч. allegoria - иносказание) -  образное изображение отвлеченной мысли, идеи или понятия посредством сходного образа (лев - сила, власть; правосудие -  женщина с весами).В отличие от метафоры, в аллегории переносное значение выражено фразой, целой мыслью или даже небольшим произведением (басня, притча). В литературе многие аллегорические образы взяты из фольклора и мифологии.

ГРОТЕСК (франц. grotesque – причудливый, комичный) - изображение людей и явлений в фантастическом, уродливо-комическом виде и основанное на резких контрастах и преувеличениях.
             
Взъярённый на заседание врываюсь лавиной,
Дикие проклятья дорогой изрыгая.
И вижу: сидят людей половины.
О дьявольщина! Где же половина другая?
(В. Маяковский)


ИРОНИЯ (греч. eironeia - притворство) - выражение насмешки или лукавства посредством иносказания. Слово или высказывание обретает в контексте речи смысл, противоположный буквальному значению или отрицающий его, ставящий под сомнение.
   
Слуга влиятельных господ,
С какой отвагой благородной
Громите речью вы свободной
Всех тех, кому зажали рот.
(Ф.И. Тютчев)


САРКАЗМ (греч. sarkazo, букв. - рву мясо) -  презрительная, язвительная насмешка; высшая степень иронии.

АССОНАНС (франц. assonance - созвучие или откликаюсь)  -  повторение в строке, строфе или фразе однородных гласных звуков.
         
О весна без конца и без краю -
Без конца и без краю мечта!
(А. Блок)


АЛЛИТЕРАЦИЯ (лат. ad - к, при и littera - буква) -  повторение однородных согласных, придающее стиху особую интонационную выразительность.
     
Вечер. Взморье. Вздохи ветра.
Величавый возглас волн.
Близко буря. В берег бьется
Чуждый чарам черный челн…
(К. Бальмонт)


АЛЛЮЗИЯ (от лат. allusio - шутка, намек) - стилистическая фигура, намёк посредством сходнозвучащего слова или упоминания общеизвестного реального факта, исторического события, литературного произведения («слава Герострата»).

АНАФОРА (греч. anaphora - вынесение) -  повторение начальных слов, строки, строфы или фразы.
     
Ты и убогая,
Ты и обильная,
Ты и забитая,
Ты и всесильная,
Матушка-Русь!…
(Н.А. Некрасов)


АНТИТЕЗА ( греч. antithesis - противоположение) - стилистическая фигура; сопоставление или противопоставление контрастных понятий или образов. "Так мало пройдено дорог, так много сделано ошибок..." (С.Есенин).
     
Ты богат, я очень беден;
Ты прозаик, я поэт;
Ты румян, как маков цвет,
Я, как смерть, и тощ и бледен.
(А.С. Пушкин)


АНТИФРАЗ – употребление слова в противоположном смысле («герой»,«орёл», «мудрец»…).

АПОКОПА (греч.apokope – отсечение)  - искусственное укорачивание слова без потери его значения.

Как вдруг из лесу шасть
На них медведь разинул пасть …
(А.Н. Крылов)

Лай, хохот, пенье, свист и хлоп,
Людская молвь и конский топ!
(А.С. Пушкин)


БЕССОЮЗИЕ (асиндетон) – предложение с отсутствием союзов между однородными словами или частями целого. Фигура придающая речи динамичность и насыщенность.
     
Ночь, улица, фонарь, аптека,
Бессмысленный и тусклый свет.
Живи ещё хоть четверть века -
Всё будет так. Исхода нет.
(А. Блок)


МНОГОСОЮЗИЕ (полисиндетон) - избыточное повторение союзов, создающее дополнительную интонационную окраску («И скучно и грустно, и некому руку подать…» М.Ю. Лермонтов). Противоположная фигура - бессоюзие.

ГРАДАЦИЯ - стилистическая фигура, последовательное нагнетание или, наоборот, ослабление силы однородных выразительных средств художественной речи.
   
Не жалею, не зову, не плачу.
Всё пройдёт, как с белых яблонь дым.
Увяданья золотом охваченный,
Я не буду больше молодым.
(С. Есенин)


ИНВЕКТИВА (позднелат. invectiva oratio - бранная речь) – резкое обличение, осмеяние реального лица или группы лиц; разновидность сатиры(«А вы, надменные потомки…», М.Ю. Лермонтов)

ИНВЕРСИЯ (лат. inversio - перестановка)  - изменение обычного порядка слов в предложении для придания им особого смысла. Как правило, в обратном порядке ("Преданья старины глубокой" А.С. Пушкин).

КОЛЬЦО - звуковой или лексический повтор в начале и конце какой-либо речевой конструкции («Коня, полцарства за коня!», В. Шекспир).
                               
Напрасно!
Куда не взгляну я, встречаю везде неудачу,
И тягостно сердцу, что лгать я обязан всечасно;
Тебе улыбаюсь, а внутренне горько я плачу,
Напрасно!
(А.А. Фет)


МЕТАТЕЗА (греч. metathesis – перестановка) – перестановка звуков или слогов в слове или фразе. Используется как комический приём (обветрится – обвертится, перепёлка – пеперёлка, в траве кузнел сидечик…)

КАТАХРЕЗА (греч.katachresis - злоупотребление) - сочетание несовместимых по значению слов, тем не менее, образующих смысловое целое (когда рак свиснет, поедать глазами...). Катахреза сродни оксиморону.

ОКСИМОРОН (греч. oxymoron - остроумно-глупое) -  сочетание контрастных, противоположных по значению слов (живой труп, гигантский карлик...).

ПАРАЛЛЕЛИЗМ - тождественное или сходное расположение элементов речи в смежных частях текста, создающих единый поэтический образ.  

В синем море волны плещут.                    
В синем небе звезды блещут.                                          
(А. С. Пушкин)

Мчаться тучи, вьются тучи...
(М.Ю. Лермонтов)
     

Параллелизм может быть, как словесно-образный, так и ритмический, композиционный.

ХИАЗМ (греч. chiasmos) - вид параллелизма: расположение двух частей в обратном порядке («Мы едим, чтобы жить, а не живем, чтобы есть»).

ПАРЦЕЛЛЯЦИЯ - экспрессивный синтаксический прием интонационного деления предложения на самостоятельные отрезки, графически выделенные как самостоятельные предложения («И снова. Гулливер. Стоит. Сутулясь» П. Г. Антокольский).

ПЕРЕНОС (франц. enjambement - перешагивание) - несовпадение синтаксического  членения речи и членения на стихи. При переносе синтаксическая пауза внутри стиха или полустишия сильнее, чем в  его конце.
       
Выходит Пётр. Его глаза
Сияют. Лик его ужасен.
Движенья быстры. Он прекрасен,
Он весь, как божия гроза.
(А. С. Пушкин)


РИФМА (греч. «rhythmos» - стройность, соразмерность) - разновидность эпифоры; созвучие концов стихотворных строк, создающее ощущение их  единства и родства. Рифма подчёркивает границу между стихами и связывает стихи в строфы. Более подробно о рифме см. «Словарь разновидностей рифмы» или «Лаборатория».

СИЛЛЕПС (греч.syllepsis – захват) – объединение неоднородных членов в общем смысловом или синтаксическом подчинении («У кумушки глаза и зубы разгорелись», А.Н. Крылов). Часто используется в комических целях («за окном идёт дождь, а у нас – концерт»).

СИМПЛОКА (греч. symploke - сплетение) - повторение начальных и конечных слов в смежных стихах или фразах при разной середине или середины при разных начале и конце («И я сижу, печали полный, один сижу на берегу»).

СТЫК - звуковой повтор на грани двух смежных слов, стихов, строф или предложений.
   
О весна без конца и без краю -
Без конца и без краю мечта!
Узнаю тебя жизнь! Принимаю!
И приветствую звоном щита!
(А. Блок)


ЭВФЕМИЗМ (греч. euphemismos, от eu – хорошо, phemi – говорю) – замена неприличных, грубых, деликатных слов или выражений более неопределёнными и мягкими (вместо «беременная» - «готовится стать матерью», вместо «толстый» - «полный» и т.п.).

ЭЛЛИПСИС (греч. elleipsis - выпадение, опущение)  - пропуск в речи  подразумеваемого слова, которое можно восстановить из контекста.
         
День в тёмную ночь влюблён,
В зиму весна влюблена,
Жизнь – в смерть…
А ты?... Ты в меня!
(Г. Гейне)


ЭМФАЗА (греч. emphasis – указание, выразительность) - эмоционально-экспрессивное выделение части высказывания посредством интонации, повторения, порядка слов и т. п. («Я это вам говорю»).

ЭПИТЕТ (греч. epitheton - приложение) -  образное определение, дающее дополнительную художественную характеристику кому-либо или чему-либо («парус одинокий», «роща золотая»…).
     
Я помню чудное мгновенье!
Передо мной явилась ты,
Как мимолётное виденье,
Как гений чистой красоты.
(А.С. Пушкин)


ЭПИФОРА (греч. epiphora - повторение) - стилистическая фигура, противоположная анафоре: повторение последних слов или фраз. Рифма - вид эпифоры (повтор последних звуков).
                                 
Вот на берег вышли гости,
Царь Салтан зовёт их в гости...
(А. С. Пушкин)

_________________
У истории со счастливым концом нет шансов стать легендой
- Кто знает... Для меня это тоже остается загадкой.
- Загадкой? Разве не тебе решать?
- Ничто не предрешено, пока я не возьму кисть и не коснусь ею бумаги. Мне и самой неизвестно, пока не начинаю писать...
"Так вот как история развернется..."
Мурасаки Сикибу - "Тысячелетняя любовь: Повесть о блистательном принце Генджи".


Вернуться к началу Перейти вниз
Посмотреть профиль http://zazerkalie-mirfantaz.forumei.com/
Angalania
Модератор
Модератор
avatar

Сообщения : 401
Благодарности : 815
Мастерство : 330
Дата регистрации : 2014-09-07
Откуда : Оттуда. С Северо-Востока

СообщениеТема: Re: Полезная информация для авторов / фикрайтеров   Вт Ноя 18, 2014 7:28 am

Нора Галь "Слово живое и мертвое"


Автор этой книжки не лингвист и отнюдь не теоретик. Но когда десятки лет работаешь там, где главный материал и инструмент – СЛОВО , накапливается кое-какой опыт.
Автору приходилось много учиться, а подчас и учить. Приходилось иногда писать, довольно много переводить, немало редактировать. В качестве переводчика случалось спорить с редакторами, а в качестве редактора – с переводчиками и вообще с людьми пишущими. Порой приходилось яростно доказывать иные спорные и даже бесспорные истины, устно и на бумаге повторять их снова и снова, без конца, самым разным людям, чаще всего молодым. В таких случаях автор вовсе не стремился развивать теоретические положения, а старался показать и доказать на деле: вот так лучше, а эдак хуже, так верно, а эдак неверно.
Так сложилась книжка. В ней не без умысла дано много разных примеров. Если угодно, это отчасти даже справочник, наглядное (но, конечно, отнюдь не всеобъемлющее!) пособие.
Допустим, я говорю: в любой статье, заметке, даже в ученом труде, стократ – в художественной прозе почти всякое иностранное слово можно, нужно и полезно заменить русским, а отглагольное существительное – глаголом. Кое-кто возражает: это, мол, не нужно и ничуть не лучше. Или: это очень трудно, подчас невозможно. Что ж, вот перед вами на каждый случай примеры из практики. Смотрите, сравнивайте и судите сами.
Это – об истинах азбучных. А сверх того, в работе со словом, как и во всяком другом труде, есть и кое-какие тонкости, своего рода приемы – в меру опыта и умения стараюсь кое-что рассказать и о них.
О том, как огромна роль слова, роль языка в жизни человека и человечества, говорится не первый день и не первый век. Об этом говорили и писали величайшие мыслители, ученые, поэты. С этим как будто никто и не спорит. И все же на практике всем нам, кто работает со словом, ежечасно приходится чистоту его отстаивать и охранять.
Каждого ученика, подмастерья, стоящего на пороге любой профессии, где работать надо со словом, хорошо бы встречать примерно так:
– Помни, слово требует обращения осторожного. Слово может стать живой водой, но может и обернуться сухим палым листом, пустой гремучей жестянкой, а то и ужалить гадюкой. И слово может стать чудом. А творить чудеса – счастье. Но ни впопыхах, ни холодными руками чуда не сотворишь и Синюю птицу не ухватишь. Желаем тебе счастья!
Скажут: для чудотворства ко всему нужен талант. Еще бы!
Чем больше талантов, тем лучше. Но надо ли доказывать, что и не обладая редкостным, выдающимся даром можно хорошо, добросовестно, с полной отдачей делать свое дело? А для этого нужно прежде всего, превыше всего – знать, любить, беречь и никому не давать в обиду родной наш язык, чудесное русское слово.
Это – забота каждого настоящего литератора и каждого истинного редактора.



* * *


Снова выходит книжка. И каждое издание приносит новые письма от читателей. О чем-то люди со мной спорят, что-то советуют. Но в главном согласны все. Люди самые разные – вчерашняя школьница и заслуженный профессор-медик, геолог, инженер-строитель, пенсионер и горняк – разделяют тревогу, которой продиктована эта книжка: что же творится с нашим родным языком? Как защитить и сохранить наше слово?
Почти в каждом письме – выписки и даже вырезки: новые образчики словесного варварства. Да и у автора за это время накопилось вдоволь новинок – печальное свидетельство того, что все до единой болезни языка, о которых говорилось в книжке, отнюдь не сходят на нет. Штампы забивают живое, хорошее слово (об этом – главки «Откуда что берется?», «Словесная алгебра»), а глагол вытесняют полчища отглагольных существительных («Жечь или сушить?»). Пишущие без конца сталкивают друг с другом слова, не сочетаемые по смыслу, стилю, фонетике («На ножах»), по национальной и социальной окраске («Мистер с аршином»), по чувству и настроению («Когда глохнет душа»), калечат исконно русские народные речения и обороты («Свинки замяукали»).
Особенно щедро, увы, пополняет жизнь главки о том, как назойливо захлестывает нас поток иностранных слов («А если без них?», «Куда же идет язык?»), о том, как отвыкают люди обращаться со словами образными, редкими («Мертвый хватает живого»), об ошибках, вызванных недостатком культуры («Предки Адама»).
И практика и письма читателей показывают: штампы и канцеляризмы становятся чуть ли не нормой. Тем важнее с ними воевать – каждому на своем месте.
Некоторые читатели говорили и писали мне, что они пользуются этой книжкой в повседневной работе: редакторы – при правке рукописей, преподаватели – на лекциях и семинарах. Значит, книжка работает. Это – самая большая награда автору.
Сердечное спасибо всем, кто мне писал. И если кому-нибудь из них попадется на глаза это новое издание и он узнает здесь свою лепту, прошу принять за нее мою искреннюю благодарность.


Глава 1. Берегись канцелярита!

Откуда что берется?

Молодой отец строго выговаривает четырехлетней дочке за то, что она выбежала во двор без спросу и едва не попала под машину.
– Пожалуйста, – вполне серьезно говорит он крохе, – можешь гулять, но поставь в известность меня или маму.
Сие – не выдумка фельетониста, но подлинный, ненароком подслушанный разговор.
Или еще: бегут двое мальчишек лет по десяти-двенадцати, спешат в кино. На бегу один спрашивает:
– А билеты я тебе вручил?
И другой пыхтя отвечает:
– Вручил, вручил.
Это – в неофициальной, так сказать, обстановке и по неофициальному поводу. Что же удивляться, если какой-нибудь ребятенок расскажет дома родителям или тем более доложит в классе:
– Мы ведем борьбу за повышение успеваемости…
Бедняга, что называется, с младых ногтей приучен к канцелярским оборотам и уже не умеет сказать просто:
– Мы стараемся хорошо учиться…
Одна школьница, выступая в радиопередаче для ребят, трижды кряду повторила:
– Мы провели большую работу.
Ей даже в голову не пришло, что можно сказать:
– Мы хорошо поработали!
Не кто-нибудь, а учительница говорит в передаче «Взрослым о детях»:
– В течение нескольких лет мы проявляем заботу об этом мальчике.
И добрым, истинно «бабушкиным» голосом произносит по радио старушка-пенсионерка:
– Большую помощь мы оказываем детской площадке…
Тоже, видно, привыкла к казенным словам. Или, может быть, ей невдомек, что для выступления по радио эта казенщина не обязательна. Хотя в быту, надо надеяться, бабушка еще не разучилась говорить попросту:
– Мы помогаем …
Можно, конечно, заподозрить, что тут не без вины и редактор радиовещания. Но ведь и редактор уже где-то обучен такому языку, а вернее сказать, им заражен.
Впрочем, случается и в быту… На рынке немолодая чета соображает, купить ли огурцы. Милая старушка говорит мужу:
– Я ведь почему спрашиваю, ты же сам вчера ставил вопрос о солке огурцов …
Детишкам показывают по телевидению говорящего попугая. Ему надо бы поздороваться со зрителями, а он вдруг «выдает»:
– Жрать хочешь?
– Что ты, Петя! Так не говорят.
А попугай опять свое…
Попугай – он и есть попугай: что слышал, то и повторяет. Ну а мы, люди? Мы сетуем: молодежь говорит неправильно, растет не очень грамотной, язык наш портится, становится бедным, канцелярским, засоренным. Но ведь ученики повторяют то, что слышат от учителей, читатели – то, чем изо дня в день питают их литераторы и издатели.
На кого же нам пенять?

Отлично придумано – по радио учить ребят правильной речи. Мол, неверно сказать: «На субботник пойдут где-то триста человек». Не стоит «заменять точное слово приблизительно неправильным где-то». Справедливо. Хотя еще лучше, думается, было бы не точное слово, а верное (уж очень плохо сочетается «точное» с «приблизительно»). И лучше и верней было бы, пожалуй, не длинное «приблизительно», а короткое «примерно». Но это уже мелочи. А беда в том, что следом диктор произнес ни много ни мало: «Такие замены не способствуют пониманию вас вашими собеседниками»!!!

Дали хороший, добрый совет, исправили одну ошибку – и тут же совершили другую, много хуже, подали пример чудовищного уродования речи. Ибо и сами эти тяжеловесные слова, и неестественный, невразумительный строй фразы – все это казенщина и уродство.

Где же, где он был, редактор передачи? Почему не поправил хотя бы уж так: Такие замены не помогают собеседникам вас понять ?
Неужто не легче и не лучше? А тем более – когда тебя слушают миллионы ребят, которых ты хочешь научить говорить правильно!

Считается несолидным в газетной статье или очерке написать, к примеру: «Мы решили больше не пытаться…»
Нет, непременно напишут: «Мы приняли решение прекратить попытки…»
Или о работе экипажа космической станции: «Проводился забор (!) проб выдыхаемого воздуха». Этот забор не залетел бы в космос, если бы не стеснялись сказать попросту: космонавты брали пробы . Но нет, несолидно!
И вот громоздятся друг на друга существительные в косвенных падежах, да все больше отглагольные:

«Процесс развития движения за укрепление сотрудничества».
«Повышение уровня компетенции приводит к неустойчивости».
«Столь же типовым явлением является мотив мнимой матери».
«… блужданиев… четвертом измерении … окончательное поражение, когда подвергаешь сомнению свое… существование »!
«… С полным ошеломления удивлением участвовал он мгновение назад в том, что произошло…»
Это не придумано! Это напечатано тиражом 300 тысяч экземпляров.

Слышишь, видишь, читаешь такое – и хочется снова и снова бить в набат, взывать, умолять, уговаривать: Б е р е г и с ь к а н ц е л я р и т а!!!

Это – самая распространенная, самая злокачественная болезнь нашей речи. Много лет назад один из самых образованных и разносторонних людей нашего века, редкостный знаток русского языка и чудодей слова Корней Иванович Чуковский заклеймил ее точным, убийственным названием. Статья его так и называлась «Канцелярит» и прозвучала она поистине как SOS. Не решаюсь сказать, что то был глас вопиющего в пустыне: к счастью, есть рыцари, которые, не щадя сил, сражаются за честь Слова. Но, увы, надо смотреть правде в глаза: канцелярит не сдается, он наступает, ширится. Это окаянный и зловредный недуг нашей речи. Сущий рак: разрастаются чужеродные, губительные клетки – постылые штампы, которые не несут ни мысли, ни чувства, ни на грош информации, а лишь забивают и угнетают живое, полезное ядро.

И уже не пишут просто: «Рабочие повышают производительность труда», а непременно: «… принимают активное участие в борьбе за повышение производительности труда…»…

Давно утвердился штамп: ведут борьбу за повышение (заметьте, не борются, а именно ведут борьбу!). Но вот метастазы канцелярита поползли дальше: участвуют в борьбе за повышение – и еще дальше: принимают активное участие в борьбе за повышение…
Таким примерам нет числа. Слишком много пустых, бессодержательных, мертвых слов. А от них становится неподвижной фраза: тяжеловесная, застойная, она прямо противоположна действию, о котором говорит, чужда борьбе, движению, содержательности, экономности. Суть ее можно выразить вдвое, втрое короче – и выйдет живей и выразительней.
Вот тут бы и вмешаться редактору, выбросить все лишнее… Нет, куда там, вдруг выйдет «несолидно»!

А чем больше длинных, казенных слов, косвенных падежей, придаточных предложений, тем, видите ли, солиднее… И уже не разберешь, что с чем связано и что для чего нужно. Да и не нужно тут больше половины! Пять длинных слов да два коротких – там, где хватило бы одногослова, причем – что очень важно – одного глагола !

Сколько бумаги понапрасну занимают лишние, мертвые слова. А сколько драгоценных радиоминут уходит на них впустую!
Нет, слова-канцеляризмы, слова-штампы не безвредны. Пустые, пустопорожние, они ничему не учат, ничего не сообщают и, уж конечно, никого не способны взволновать, взять за душу. Это словесный мусор, шелуха. И читатель, слушатель перестает воспринимать шелуху, а заодно упускает и важное, он уже не в силах докопаться до зерна, до сути. Вывеска на московской улице «Швейно-пошивочная(?) мастерская» – на совести того, кто ее заказал, и видят ее все же немногие. Но по московской радиосети изо дня в день объявляют, что такие-то ателье обслуживают «население, проживающее » в таких-то районах, – это уже чудовищно. Видно, невдомек «авторам», что население – это и есть те, кто проживает , то есть население района , а лучше бы просто – жители района.
Читают газеты, слушают радио – миллионы. Они верят: раз уж так пишет газета и вещает радио, стало быть, так можно, так правильно.
Радио сообщает: «В Ульяновске продолжает работу международная встреча , посвященная…»
Чуть позже сообщили правильно: «В Ульяновске закончилась встреча…». А в следующем же выпуске снова: «…закончила свою работу встреча…»
А через годик попробует иной редактор запротестовать, вычеркнуть откуда-нибудь это самое «встреча продолжает работу», и ему возразят:
– Но ведь это вошло в язык!

Немало таких словесных уродцев уже «вошло», непоправимо «вошло» – не выгонишь! Миллионы доверчивых читателей, зрителей, слушателей назавтра подхватывают канцелярский да в придачу безграмотный оборот. И вот пошло все шире, и привилось в обиходе, и уже не поспоришь, и мало кто помнит, что это неверно. Поистине, не из гущи народной пошло, не народом-языкотворцем создано, а ввели, насадили не шибко грамотные газетчики или редакторы. В лучшем случае – нечаянно насадили, повторили и внедрили чью-то оговорку.

Люди всех возрастов и профессий, ораторы и педагоги, авторы и переводчики не только научных трудов, но – увы! – и очерков, романов, подчас даже детских книжек словно оглохли и ослепли. И вот уже не только неопытные новички, не только безграмотные, случайные полулитераторы или откровенные халтурщики, но подчас и литераторы опытные, одаренные, даже признанные корифеи пишут – и притом в переводе художественном: «В течение бесконечно долгих недель (героя романа) мучили мысли, порожденные состоянием разлуки»!

А не проще ли, не лучше ли хотя бы: Нескончаемо долгие недели (много долгих недель) его мучили мысли, рожденные разлукой (мучила тоска)?

Или: «Он находился в состоянии полного упадка сил». А разве нельзя: «Он совсем ослабел, обессилел, лишился последних сил, силы оставили его, изменили ему?»
А уж не корифеи…

«Он владел домом в одном из… предместий, где проживал с женой и детьми» – прямо справка из домоуправления, а не слова из романа!

«Да и кто принимает любовника в митенках? Ведь это создаст неудобства »!!! Совсем как табличка в подъезде: «Берегите лифт, он создает удобства».

Из «художественного» перевода: «…совсем особый характер моря: с этим последним происходили какие-то быстрые перемены»; «…волос, зажатый между большим и указательным пальцами, свисал без малейшей возможности уловить его колебание »; «Порывы ветра превосходили своей ужасностью любую бурю, виденную мною ранее »; «Обособленное облако, которое заслуживало внимания …»

Так и напечатали! И покорнейше прошу помнить: в этой книжке нет выдуманных примеров, все – подлинные.
Из радиопередачи, да не какой-нибудь, а под названием «Портрет поэта»: «Поистине счастливым поэт может считать себя , когда он чувствует свою необходимость людям».
Отчего бы не сказать по-людски: «Поистине счастлив поэт, когда чувствует, что нужен людям».

Или в очерке о Хемингуэе: «он понимаем нами потому…» вместо «мы понимаем его…»

В живом хорошем очерке вдруг читаешь: «Горы должны делать человека сильней, добрей, душевней, талантливей… И они совершают этот процесс »!!! Судите сами – плакать или смеяться?

Из переводного романа:
«Он был во власти странного оцепенения, точно все это происходило во сне и вот-вот наступит пробуждение… Одолев столько кризисов, он словно утратил способность к эмоциям. Воспринимать что-то он еще мог, но реагировать на воспринимаемое не было сил».

А ведь можно сказать хотя бы:
«Странное чувство – будто все это не на самом деле, а на грани сна и яви. Он словно оцепенел, после пережитого не хватало сил волноваться. Он был теперь ко всему безучастен».

Уж наверно, никто не жаждет уподобиться знаменитому чеховскому телеграфисту, о котором памятно сказано: «Они хочут свою образованность показать, всегда говорят о непонятном».

И однако многие, нимало не смущаясь, пишут: «Очарование (героини) состоит в органичности ее контрастов»! И это не перевод!

«…холод, как и голод, не служил для них предметом сколько-нибудь серьезной заботы – это был один из неотъемлемых элементов их быта».

Это не официальная информация и не ученая статья, а хоть и научно-фантастический, но все же роман. Речь идет о дикарях, о первобытных людях. И право, ни суть сказанного, ни научность, ни фантастичность, ни читательское восприятие не пострадали бы, если написать: …холод, как и голод, мало их заботил – они издавна к нему привыкли (или, скажем: другой жизни они никогда и не знали).

Зачем писать: «…авторитет мой возрос. Или если не авторитет , то, во всяком случае, внимание, с каким относились ко мне окружающие и которое слегка напоминало благоговейный страх здоровых людей, прислушивающихся к мнению явно недолговечного человека».

Ни мысль, ни выразительность, право, ничего бы не утратили, скажи переводчик хотя бы:
Я сразу вырос в глазах окружающих. Во всяком случае, ко мне стали прислушиваться с каким-то суеверным почтением – так здоровые люди слушают того, о ком известно, что он не жилец на этом свете.

«Сейчас было непохоже, чтобы она стала иронизировать, сейчас она была слишком серьезна, да, именно так, ее взгляд был серьезным; то, что он принял за пустоту, было отсутствием ее привычной веселости , это и делало ее лицо таким незнакомым, таким чужим. Он же должен был сейчас открыться ей, ведь именно этого требовал ее взгляд, он должен был говорить, объяснять, но разве это возможно перед таким чужим лицом, не обнаруживающим никакой готовности к пониманию?»

Тяжело, невнятно, скучно… а ведь это о человеческих чувствах, о трудном переломе в отношениях людей! Не лучше ли было хоть немного прояснить фразу? Хотя бы:

Да, именно так, она смотрела серьезно , взгляд был не пустой, нет, но ему не хватало привычной веселости, оттого ее лицо и стало таким незнакомым… Надо сейчас открыться, этого и требует ее взгляд, надо говорить, объяснять… но как объяснить (или – но разве это возможно), когда у нее такое чужое (отчужденное), замкнутое лицо (или – когда по лицу ее сразу видно, что она вовсе не хочет услышать его и понять)…

Отрывки эти взяты из разных переводных романов, переводили их разные люди, с разных языков. Но дело не в переводе: сами подлинники вовсе не требуют такого сухого, канцелярского стиля и строя фразы. Дело в отношении к русскому языку, к русской речи. Подобного сколько угодно и у авторов, пишущих по-русски.

У нашего современного прозаика читаем: «Этот маленький, щуплый человечек сразу как-то преображается, глаза становятся колючими, волосы кажутся ставшими дыбом».

У другого: «Дочерчивание линии происходит с тщательностью чертежника-ученика, высунувшего язык от старания».
Кто-то может, точно ученик, высунуть от усердия язык, но как представить дочерчивание с высунутым языком?

Ребенок поцеловал усталую мать – и «в лице (ее) появилось какое-то неуловимое просвежение». Очевидно, лицо ее просветлело?

И даже у талантливого мастера герой оказывается «в состоянии неудовлетворенного возмездия», как будто мучается тем, что не получил возмездия! А ведь смысл – что его сжигает, терзает, мучит жажда мщения (мести)!

* * *

Так что же он такое, канцелярит? У него есть очень точные приметы, общие и для переводной и для отечественной литературы.
Это – вытеснение глагола, то есть движения, действия, причастием, деепричастием, существительным (особенно отглагольным!), а значит – застойность, неподвижность. И из всех глагольных форм пристрастие к инфинитиву.

Это – нагромождение существительных в косвенных падежах, чаще всего длинные цепи существительных в одном и том же падеже – родительном, так что уже нельзя понять, что к чему относится и о чем идет речь.

Это – обилие иностранных слов там, где их вполне можно заменить словами русскими.

Это – вытеснение активных оборотов пассивными, почти всегда более тяжелыми, громоздкими.

Это – тяжелый, путаный строй фразы, невразумительность. Несчетные придаточные предложения, вдвойне тяжеловесные и неестественные в разговорной речи.

Это – серость, однообразие, стертость, штамп. Убогий, скудный словарь: и автор и герои говорят одним и тем же сухим, казенным языком. Всегда, без всякой причины и нужды, предпочитают длинное слово – короткому, официальное или книжное – разговорному, сложное – простому, штамп – живому образу. Короче говоря, канцелярит – это мертвечина. Он проникает и в художественную литературу, и в быт, в устную речь. Даже в детскую. Из официальных материалов, из газет, от радио и телевидения канцелярский язык переходит в повседневную практику. Много лет так читали лекции, так писали учебники и даже буквари. Вскормленные языковой лебедой и мякиной, учителя в свой черед питают той же сухомяткой черствых и мертвых словес все новые поколения ни в чем не повинных ребятишек.

Так нахально «входят в язык» все эти канцеляризмы и штампы, что от них трудно уберечься даже очень неподатливым людям, и тогда, как бы защищаясь, они выделяют эти слова иронической интонацией.

Вот горькие, но справедливые строки из письма одной молодой читательницы автору этой книжки: «Мы почти не произносим открытого текста, мы не строим больше нашу речь сами, а собираем ее из готовых стандартных деталей, но подчеркиваем "кавычками", что делаем это сознательно, что понимаем все убожество нашего материала. Мы повторяем те же ненавистные штампы, выражая свое отношение к ним лишь негативно, ничего не создавая взамен».

Думается, это – голос того поколения, перед которым виноваты мы, старшие. Но и в этом поколении уже не все понимают, что утрачено. А что же достанется внукам?

Ох, как хочется в иные минуты кричать «караул»!
Люди добрые! Давайте будем аккуратны, бережны и осмотрительны! Поостережемся «вводить в язык» такое, что его портит и за что потом приходится краснеть!

Мы получили бесценное наследство, то, что создал народ за века, что создавали, шлифовали и оттачивали для нас Пушкин и Тургенев и еще многие лучшие таланты нашей земли. За этот бесценный дар все мы в ответе. И не стыдно ли, когда есть у нас такой чудесный, такой богатый, выразительный, многоцветный язык, говорить и писать на канцелярите?!

_________________
У истории со счастливым концом нет шансов стать легендой
- Кто знает... Для меня это тоже остается загадкой.
- Загадкой? Разве не тебе решать?
- Ничто не предрешено, пока я не возьму кисть и не коснусь ею бумаги. Мне и самой неизвестно, пока не начинаю писать...
"Так вот как история развернется..."
Мурасаки Сикибу - "Тысячелетняя любовь: Повесть о блистательном принце Генджи".


Вернуться к началу Перейти вниз
Посмотреть профиль http://zazerkalie-mirfantaz.forumei.com/
Angalania
Модератор
Модератор
avatar

Сообщения : 401
Благодарности : 815
Мастерство : 330
Дата регистрации : 2014-09-07
Откуда : Оттуда. С Северо-Востока

СообщениеТема: Re: Полезная информация для авторов / фикрайтеров   Вт Ноя 18, 2014 4:24 pm

Глава 2. Жечь или сушить?


Не всякий пишущий способен глаголом жечь сердца людей. Но, казалось бы, всякий писатель к этому стремится. А для этого глагол – то есть слово – должен быть жарким, живым.

Быть может, самое действенное, самое взволнованное слово в нашем языке – как раз глагол. Быть может, не случайно так называется самая живая часть нашей речи.

Громоздкими канцелярскими оборотами жечь сердца, затронуть душу довольно трудно. Обилие существительных, особенно отглагольных, тяжелит и сушит речь. Фраза со многими косвенными падежами неуклюжа и не доходчива. Причастия и деепричастия, слова вроде вращающиеся, находившиеся, выращиваемые тоже не делают прозу благозвучной, ясной и никого не взволнуют. Во всем этом нетрудно убедиться. К примеру, авария на корабле, люди на краю гибели – и вот как в двух вариантах рассказано о капитане:

…Под влиянием длительного непрекращающегося напряжения он словно утратил способность к критическому суждению.
Эти тревожные дни дались ему нелегко, и он словно разучился критически мыслить (ясно понимать происходящее, трезво судить о том, что происходит).

Я почему-то почувствовал сильное ощущение одиночества.
Мне почему-то стало очень одиноко.

Заметьте, варианты, напечатанные справа, – вовсе не лучшие из всех возможных. И все же едва ли человек с нормальным зрением и слухом предпочтет им то, что вы видите слева. Однако в печать очень часто попадают именно варианты «левого» типа.

По мере приближения момента встречи с нею.
Чем меньше времени оставалось до встречи с нею.

Это не может не явиться плодотворным поводом для размышлений.
Тут есть о чем задуматься.

Это – перевод книги современной, даже очень современной. А вот, не угодно ли, каким предстает в переводе писатель-классик:

«Способность к усыплению»; «Я попытался привести себя в бодрствующее состояние»; «Нет возможности составить догадку о нашем местоположении»; «Сброд, обладавший огромным перевесом» (тут не сразу поймешь, что герои столкнулись с толпой и сила оказалась на стороне этого сброда).

Есть такая болезнь – водобоязнь. А многие литераторы, увы, страдают глаголобоязнью . И неизменно шарахаются от глагола, от живой воды языка, предпочитая всяческую сухомятку.

Журналист (да притом еще и поэт) пишет в газете: герой делает то-то и то-то, «заходя в иные измерения с целью преодоления расстояния ». Как же ему, поэту, не резнули ухо эти скучные отглагольные окончания? И что это, как не глаголобоязнь?

Два автора в полной бурных событий повести пишут: «…можно было встретить любое нападение . Первое погружение (под воду) принесло разочарование, хотя вода была на удивление прозрачная».

Ну что это такое, в самом-то деле! Зачем такой нудный протокольный стиль, такой беспросветный канцелярит? А ведь из четырех отглагольных существительных двух легко избежать: Первое погружение нас разочаровало , хотя вода была удивительно (на редкость) прозрачная.

Что лучше, уместнее в современном романе или рассказе (а тем более очень современном, научно-фантастическом):

Выслушайте мое предложение.
Вот что (или послушайте, что) я предлагаю.

Это не способствовало искоренению недуга.
Не помогало искоренить (хотя бы так!).

Воспоминание было нежелательно.
Я не хотел вспоминать (или просто – не хотелось).

Мы воздержались от заявления о дне старта.
Мы не сообщали…

В глазах (у пса!) было выражение такой беззащитной доверчивости…
…смотрел так беспомощно, так доверчиво…

Рассказ одного из мастеров современной английской прозы:

«…в окликании занятых такси есть что-то еще более унизительное, чем в заигрывании с девушками, идущими на свидание». Не лучше ли: «окликать… такси почему-то еще унизительней, чем заигрывать с девушками, идущими на свидание?» Избавьте фразу от лишних канцеляризмов – и она станет более свободной, гибкой, да и просто лучше прозвучит.

Десятки, сотни раз читаешь: испытывал чувство счастья, горечи, досады – там, где куда лучше сказать: радовался , горевал , досадовал , либо, на худой конец, – был огорчен, был счастлив.

Никакой жалости к ней он не испытывал.
Он нисколько (ничуть) ее не жалел.

Даже к собственной дочери он испытывал недоверие.
Даже собственной дочери он не доверял.

Он испытал сильное головокружение.
У него закружилась голова (а может быть, и подкосились ноги!).

Впал в состояние прострации – сказано там, где верней и выразительней просто: оцепенел .
Он почувствовал страх (ужас) – а лучше: ему стало страшно (или, смотря о ком и о чем речь, – он испугался , струсил , струхнул , его охватил, им овладел ужас).

В огромном, подавляющем большинстве случаев лучше заменить существительное (особенно отглагольное!) глаголом. Право же, от этого любой текст станет понятнее, живей, выразительней.

Мысль… произвела на меня слишком ошеломляющее впечатление.
…слишком меня ошеломила


Я был с ним отчасти согласен, но удовольствие, которое я испытывал, штурмуя гору, сознание , что нога человека никогда еще здесь не ступала, а также радость, доставляемая мне созерцанием все расширявшегося… пейзажа , – были для меня достаточной наградой.

Он был, пожалуй, прав, но мне (весело) радостно было штурмовать гору, знать, что до меня здесь еще не ступала нога человека, я с восторгом смотрел на великолепную картину (любовался картиной), которая все шире раскрывалась передо мною, и не нужно мне было другой (лучшей) награды.

«…Мы остановились… чтобы выяснить… названия мест, где были совершены нападения… на людей, и их (нападений или людей?!) точные даты…»

Это не протокол, это рассказ охотника о событиях драматических, об охоте на тигра-людоеда. И надо было перевести: чтобы выяснить точно, где и когда тигр нападал на людей. Снова и снова говорится, что зверь совершил нападение , а нельзя ли просто – напал?

«…Викинг… начал преследование». Не лучше ли: «пустился преследовать врага, кинулся вслед, вдогонку».

«Черные лодки и одежды гребцов создавали впечатление армады тьмы». – право, впечатление оказалось бы сильней без этого канцеляризма и двух родительных падежей. Стоило перестроить всю фразу, к примеру: «Лодки были черные, и гребцы тоже в черном, – казалось, надвигается армада тьмы».

«Теперь все сомнения относительно враждебных целей визита исчезли». – тут даже не сразу поймешь, что к чему. Приплыли-то не просто гости, а враги, но эту тяжелую, громоздкую фразу можно понять и в обратном смысле. А верней бы сказать: «Теперь уже не оставалось сомнений (а лучше – стало ясно ), что приплыли они как враги».

От пристрастия к существительным и нелюбви к глаголам получаются самые разные корявости и нелепости.

Диктор читает по радио: «Наш союз положил конец тому положению, когда…» Получилось «масло масляное». Избежать этого было проще простого – обойтись без лишнего существительного: «…покончил с тем положением…» Пишут: «Произведено (!) столько-то награждений», а можно: «наградили столько-то человек».

Драматический рассказ. Беглец ищет временного прибежища, где он «сможет спокойно все обдумать, переждать, пока не прекратят его поиски».
Читатель все-таки догадывается, что его поиски – это значит: ищут самого героя, а не он чего-то ищет… Но не лучше ли сказать ясно: пока его не перестанут разыскивать?

Современный рассказ, перевод с фламандского: «Женщина была слишком непривлекательной и истощенной. Ни один мужчина не соблазнится такой неряхой, пропахшей нищетой…» Совпали падежи – и опять не сразу поймешь, что к чему относится.


* * *


Иные авторы глаголом буквально брезгуют: слишком-де прост, несолиден. Заменяют его не только длинными цепями существительных в косвенных падежах, но и гирляндами причастий и деепричастий – так выходит официальнее и потому внушительнее на взгляд литератора, который словечка в простоте не скажет.

В английской и французской речи причастия и деепричастия встречаются куда чаще и звучат куда разговорней, непринужденней, чем в речи русской. Еще в прошлом веке деепричастия хлынули к нам вместе с другими галлицизмами, не в диковинку было высмеянное Чеховым незабываемое: «Подъезжая к станции, у меня слетела шляпа».

Живой, тем более современной русской речи деепричастия не очень свойственны, и причастными оборотами люди тоже говорят редко, разве что в официальных и торжественных случаях, обычно – читая по бумажке. Деепричастие у нас признак либо речи книжной, либо – на другом полюсе – речи не вполне литературной, областной: я вставши , он не евши .

В литературе причастиями и деепричастиями надо пользоваться с оглядкой. Два-три деепричастия в одной фразе, особенно в сочетании с причастиями, почти всегда тяжелы и неестественны, затрудняют восприятие.

«Он был абсолютно прав, спрашивая вас…» – да полно, говорят ли так живые люди? Не естественней ли: «Он совершенно прав (он правильно сделал), что спросил вас…»

«Мощные прожекторы были направлены вверх, облегчая кораблю посадку». А правильно было бы: …направились вверх, они облегчали … либо уж: …направленные вверх, облегчали…

Страсть к деепричастиям нередко ведет к хрестоматийной классической ошибке.

«Производя измерения, линейка невольно задевала то одного, то другого» – это уже совсем по чеховской «Жалобной книге»! Производила измерения все же не сама линейка, ею задевал соседей тот, кто производил измерения!
И опять ошибка (притом у человека одаренного, культурного – настолько въелись в обиход и сбивают c толку неточные деепричастные обороты!):

«…Глядя на нее… и слушая , как она болтает, вас охватывало щемящее чувство жалости». Чувство глядело на неё и слушало?!

Зачастую даже оригинальный автор, тем более переводчик, загипнотизированный французским подлинником или каким-нибудь английским «ингом», путает последовательность времен и событий. Это ошибка обычная и притом коварная: не всякий редактор ее замечает. И вот вышла книжка, а в ней: «Покинув… свой письменный стол, он отправился исследовать подвалы, не обнаружив там… ничего зловещего».

Выходит, что герой сперва не обнаружил ничего там, куда потом отправился! При том, что одно деепричастие уже есть в начале фразы, правильней и грамотней было бы сказать: «отправился обследовать подвалы, но не обнаружил там…»

Или: «Я тащился домой, скорчившись за рулем, и приехал поздно, застав квартиру пустой». Тут не только плохи два разных деепричастия рядом, но и прямая ошибка со вторым: ведь сперва приехал, а потом уже (приехав!) застал.

Или: «Он куда-то убежал, вернувшись только к вечеру»! А естественно сказать, «что «человек убежал и вернулся только к вечеру». Иначе получается обратный смысл: «вернулся только к вечеру – и потом опять куда-то убежал!»

Русский язык и здесь дарит нам самый верный и надежный способ избежать тяжеловесности, нелепостей и прямых ошибок: все тот же глагол.

Героиня «вошла и завизжала, выскочив из комнаты». Попробуйте понять, завизжала она, когда вошла и увидела что-то страшное, а потом уже выскочила? Или с визгом выскочила? Как будто визжит уже тогда, когда выскочила, но психологически это меньше всего похоже на правду.

А между тем проверить себя несложно. Довольно подставить, как в алгебраической формуле, какие-то самые простые значения. К примеру: «проснувшись, я делаю зарядку» , но едва ли наоборот: «я просыпаюсь, делая зарядку!» И все же часто фразу строят именно так.


* * *


Едва ли стоит сводить деепричастие с причастием : «…дымок, поднимавшийся над жареной картошкой, отражаясь в зеркалах…»
Или: «…волокли человечка без пиджака, не переставая что-то вопившего». Было бы правильно, если бы деепричастие относилось к сказуемому (волокли, не переставая делать что-то еще), а тут лучше, вероятно: он (ясно ведь, что не пиджак!) не переставая что-то вопил .

Такие столкновения далеко не всегда правильны, и чаще всего их воспринимаешь с трудом. Тем более незаконно для русского языка деепричастие, относящееся к существительному. Однако встречается и такое, да еще у серьезного критика, который в газетной статье поучает талантливого писателя: «…не может пройти бесследно эта бесконечная смена миров, попадание из одного в другой, не успевая заскочить в собственный…» Школьнику за это «попадание не успевая», пожалуй, влепили бы двойку! А вся беда от того же: отглагольное существительное предпочли глаголу.

«И никто не увидит нас вернувшимися обратно» – а по смыслу и логике надо:  «очевидно, мы не вернемся (никто нас больше не увидит).

«Старик чувствовал себя преданным»
– это уже не перевод, так написал большой, хороший писатель. Его подвел пассивный оборот, было бы лучше –  «чувствовал, что его предали», ведь преданный сперва ощущается как верный! Нечаянность, обмолвка, с кем не бывает… А вот совсем другой почерк:

«…он видел себя (с близкой женщиной) вдвоем на… пляже наслаждающимися миром и покоем…»
Да разве не естественней хотя бы:  «он представлял себе, рисовал в воображении, он уже мысленно видел, как они наслаждаются …»

«Он… почувствовал себя преследуемым, совершающим все свои поступки под воздействием какой-то роковой пружины».
И от этих корявостей и нелепостей снова мог бы спасти глагол. Хотя бы:  «Ему чудилось, будто его преследуют, будто он действует под нажимом, давлением пружины».

Из другого перевода. О дятлах на дереве: «…два сумасшедших рыжеволосых врача, простукивающих грудь пациента и восхищенно хихикающих над обнаруживаемыми ими симптомами болезней: «червоточиной… пятнами гнили и полчищами личинок… грызущих их пациента». Весь строй и самое звучание этой фразы – свист, шипение, чихание – выдают совершенную глухоту переводчика. А ведь так легко перестроить:  «…два рыжих врача простукивпют … и хихикают, обнаруживая (находя) симптомы болезней: «червоточину… пятна гнили и полчища личинок, что (или – которые) грызут их пациента». Все тот же спасительный глагол мгновенно преображает фразу, она становится более четкой, чистой, динамичной.

Грустно, что до этого не додумался переводчик, этого не присоветовал вовремя редактор. Поменьше стало бы причастий, совпадающих косвенных падежей, шипящих согласных, зато побольше ясности. Было бы легче понять и представить себе тот образ, картинку, которую хотел нарисовать автор. А значит, и автор и читатель только выиграли бы. Но… напечатан, к сожалению, именно путаный, причастно-деепричастный вариант – шипящий , свистящий , чихающий, а главное, тяжелый и невнятный.

_________________
У истории со счастливым концом нет шансов стать легендой
- Кто знает... Для меня это тоже остается загадкой.
- Загадкой? Разве не тебе решать?
- Ничто не предрешено, пока я не возьму кисть и не коснусь ею бумаги. Мне и самой неизвестно, пока не начинаю писать...
"Так вот как история развернется..."
Мурасаки Сикибу - "Тысячелетняя любовь: Повесть о блистательном принце Генджи".




Последний раз редактировалось: Angalania (Пн Мар 02, 2015 8:31 am), всего редактировалось 1 раз(а)
Вернуться к началу Перейти вниз
Посмотреть профиль http://zazerkalie-mirfantaz.forumei.com/
Спонсируемый контент




СообщениеТема: Re: Полезная информация для авторов / фикрайтеров   

Вернуться к началу Перейти вниз
 

Полезная информация для авторов / фикрайтеров

Предыдущая тема Следующая тема Вернуться к началу 
Страница 3 из 4На страницу : Предыдущий  1, 2, 3, 4  Следующий

Права доступа к этому форуму:Вы не можете отвечать на сообщения
Каминная для творчества :: Документальный архив :: Правописание-